— Леон, познакомься, это дядя Жан.

— Здравствуйте, дядя Жан, — сказано очень вежливо, — а Вы к нам надолго?

— Навсегда, — голос чуть дрогнул, — навсегда. Мы с тобой теперь никогда не расстанемся. Давай дружить, — Жан по-мужски протянул руку.

— Давайте, — и сын пожал ее.

Днем Жан пошел в графский дворец за своими деньгами. Представился стражникам, они быстро известили графского казначея и тот вынес увесистый кошелек и заранее приготовленную расписку, мол, Жан Ажан получил от госпожи де Ворг де Бомон графини Амьенской причитающиеся ему четыреста экю, всем доволен и претензий к вышеозначенной госпоже, именуемой Наниматель, не имеет.

— Вот деньги, подписывай бумагу и свободен, — нетерпеливо потребовал казначей.

— Минуточку, Ваша Милость, денежки, они счет любят.

— Чего? – от праведного гнева лицо честного слуги пошло багровыми пятнами, — Ты кого проверять решил, сопляк?!

Потом последовало еще много разных слов, в основном ругательных, но пересчитать деньги пришлось. Триста шестьдесят.

— И что? – казначей искренне не видел за собой вины, — Десять процентов с тебя взяли, за отсчет-пересчет, вполне по-Божески. Сам ведь знаешь – твоя работа таких денег близко не стоит.

— Как хотите, Ваша Милость, но я человек простой, в Ваших процентах ничего не понимаю. Вот контракт, там написано четыреста в день прибытия госпожи де Ворг в Амьен. День уже прошел, но ладно, только деньги мне прошу передать все. Или в суд пойду, — Жан смотрел таким честным взглядом тупого вояки, что было ясно – этот пойдет, а казначею потом перед графом за конфуз оправдываться. Ну ладно, парень, жизнь, она длинная, еще будет у нас возможность поквитаться.

Так, заимев врага, но хорошо разбогатев, Жан вернулся домой, точнее – в таверну «Прекрасная Марта», которая и стала ему домом на ближайшие несколько лет. Дом, сын и Марта. Которая, как оказалось, находилась в активном поиске спутника жизни, однако кто тот счастливчик, что попадет в крепкие руки бывшей лучницы, до поры до времени оставалось загадкой.

И в назначенный день Ажан вышел на полицейскую службу.

Гурвиль дал ему подписать контракт, выдал нашивку патрульного полицейского, которую надлежало носить на левом рукаве, и представил новому начальнику – командиру наряда Роберу. Вот бывает так – смотришь на человека и понимаешь – от этого жди беды. Паранойя? Возможно, тем более, что мэтр Робер поприветствовал нового подчиненного вполне дружелюбно и провел нормальный инструктаж:

— Идешь с нами патрулировать рынок. Держись поближе ко мне, выполняй команды, сам никуда не лезь. Все понял? Тогда – вперед. – Все правильно, что еще можно сказать новичку? Пусть смотрит, учится – полицейских академий здесь еще не придумали.