И патруль из четырех человек, словно корабль, вошел в людское море амьенского рынка.

Шум, гам, мельтешение сотен людей! Учась в академии, Жан периодически ездил на рынок Нанта, зарабатывать деньги в кулачных боях перед зрителями. И ему нравилось это столпотворение. Крики зазывал, азарт торгов, ругань и споры казались кипением самой жизни.

Но сейчас он работал, хотя, несмотря на весь свой опыт, не представлял, в чем именно эта работа заключается. А потому строго исполнял полученное указание – смотрел на старших товарищей и держался поближе к начальству.

Шли неспешно, грозно посматривая по сторонам, словно зная за каждым покупателем и продавцом какую вину.

Вот сцепились двое – кто-то кого-то не так толкнул. Развели, дали обоим по шее – не сильно, для порядка, и отправили в разные стороны. Пошли дальше.

Вот скандалят муж с женой, не могут решить, что покупать и покупать ли вообще – Призвали к порядку, показали обоим кулак, успокоили. Пошли дальше.

А вот мальчишка-оборванец лет десяти, на глазах патруля и добрых горожан схватил с лотка кошелек и бросился бежать.

— Новенький, лови, — скомандовал Робер.

Жан молнией метнулся вдогонку и почти сразу поймал воришку.

— Вот, господин командир, воришка, а вот и пропажа! Этот? – обратился он к пострадавшему торговцу, показывая кошель, в котором оказались пара су и один динарий.

— Этот, — только взгляд потерпевший отводит, словно ему не украденную вещь, а ядовитую змею показывают.

И остальные полицейские смотрят как-то неправильно, осуждающе, что ли. Непонятно, однако.

— Патрульный Ажан, доставьте виновного в полицию, передайте дежурному, скажите, что я приду и оформлю все документы – голосом сухим и до предела официальным скомандовал Робер.

По дороге к участку Жан чувствовал себя идиотом. Мальчишка ныл, просил отпустить, рассказывал о старенькой маме и маленьких сестрах – ну это как раз нормально, давить на жалость – любимый прием всех попавшихся воров.

В другой ситуации отпустил бы мальца, чай не бриллиант стащить пытался, но в данном случае нельзя – это будет прямое нарушение приказа, да еще в первый день. Уволят сразу.

Ничего, посидит пару дней, в крайнем случае, розог по заднице получит – может, за ум возьмется. По крайней мере, в Сен-Беа с такими именно так поступали.

Только почему прохожие глядят… кто с жалостью, кто с осуждением, а несколько человек откровенно плюнули во след? Они тут что, так воров любят?

В полиции ситуация оказалась не лучше – дежурный, другие полицейские смотрели как на врага, хотя и делали все, что положено – на мальчишку заполнили какие-то бумаги и увели в тюрьму. Ситуацию разрешила случайно услышанная фраза, брошенная кем-то из коллег: