И люди нашлись. Те, кто вначале заставил господина заплатить под угрозой ославить на весь город за все мерзости, и заплатить много. А потом господин исчез, а что — времена темные, пропадает народ и познатнее, в общем, бывает. Чего только не бывает, когда нужным людям обещают незабываемую ночь за, да неприятную, но, в общем, привычную работу.

Умирал господин долго и страшно, а маленькая рыжая девочка смотрела, слушала дикие вопли и удивлялась себе — не было ни радости, ни даже волнения, только спокойные мысли о том, как можно заработать большие деньги и, как приятное дополнение, получить власть над гнусными, но такими слабыми мужчинами. Главное — не повторить ошибки учителя.

Теперь слежка была организована за заведением мамаши Шантерель. Сержант и капрал с чердака соседнего дома наблюдали, когда вместе, когда по очереди. За полтора месяца они узнали всех слуг, их, да и самой хозяйки, расписание — кто когда обычно уходит, приходит, знали когда привозят продукты, готовят еду, увозят мусор. Только девочек рассмотреть не удалось — они гуляли на заднем дворе, громкими криками и смехом разгоняя угрюмую тишину квартала.

А по вечерам все было тихо. К дому подъезжали солидные экипажи, из которых выходили хорошо одетые мужчины, а иногда и женщины, и быстрым шагом проходили к тяжелым дверям. Из забранных решетками плотно зашторенных окон выбивались искорки света и полицейские лишь в бессильной злобе скрипели зубами, понимая, что сейчас происходило в тех комнатах, но не имея возможности ничего сделать. Пока войдешь в этот дом, больше похожий на крепость, все следы будут убраны и ты увидишь благородных господ, мирно обсуждающих свои дела, и воспитанниц приюта, не менее мирно посапывающих в своих кроватках.

Преступления? Какие, господин полицейский? Лучше сами ответьте, по какому праву в мирный дом ввалились? И вообще, не надоела ли Вам Ваша работа?

У капрала в какой-то момент кончилось терпение.

— Какого дьявола мы здесь делаем? Что ты тут еще высматриваешь? Надоело! Завтра же пойду к командиру, все расскажу, потребую прикрыть этот гадюшник. Не поможет — к графу пойду! Мы все уже знаем, всех знаем, что ты еще раскопать надеешься?

Однако этот бунт был подавлен простым вопросом:

— А кого и в чем ты собрался обвинять? В этом гадюшнике законов никто не нарушает, нигде не сказано, что раз ребенок – то нельзя. Конечно, за такие развлечения с этими подонками не то, что дела вести — здороваться перестанут. Но полиция здесь при чем? Кто нам с тобой разрешит благородных господ порочить?

— И что, ничего делать нельзя? Так все и будет продолжаться? – растерянно спросил Вержа.