Вида рванулся было вперед, но смог остановиться.

— Ты останься, проследи где этот копатель заночует. Только не пытайся брать его — если упустишь или в драке убьешь, эти сволочи тебе большое спасибо скажут, — шепотом приказал Ажан, — как выяснишь — приходи на службу, я там буду ждать.

И вновь слежка. Под дождем, по раскисшей дороге, по сумрачным узким улицам. Вначале к ненавистному дому, где вышел господин в сером. Интересно, а ведь мадам Шантарель так и стояла на крыльце, в промокшем платье, с лицом, мокрым то ли от дождя, то ли от слез. Дождалась экипаж и вместе с господином рыжей лисичкой юркнула в дверь.

А возница проехал на другой конец города, где остановился около неприметного дома, выпряг лошадь и завел ее в стоящий рядом сарай. В открывшуюся дверь был виден оборудованный денник.

Прождав еще час и никого не увидев, сержант направился в здание полиции.

Значит, господин полицейский, рассуждал Ажан, кучер здесь живет, либо работает. До этого Вы его не видели, и это хорошо — можно тихо брать и везти для обстоятельной беседы.

Работника лопаты, если все сложится у капрала, тоже можно брать для разговора. Однако на все — про все у Вас после этого будет не более суток, точнее, до следующего утра. Слишком быстро ребята среагировали в прошлый раз, и не Маршанд их предупредил. Тогда кто и как? Чтобы у уголовников была своя агентура в полиции? Ерунда, сказки, но все же… Все же с момента начала операции надо действовать очень быстро.

Затем, нужна поддержка наверху — черт знает, кто за эту сволочь заступиться захочет. Во всяком случае, отдельные завсегдатаи этого борделя крови могут попортить от души — один секретарь прево чего стоит.

А главный вопрос — что после этого делать с детьми? Отдать монахиням? Девочек, которые о сексе знают больше взрослых женщин и считают это нормальным, может даже веселой игрой? При всем уважении к сестрам, вряд ли они смогут их понять, а тогда ужас ломки уже и так изломанного детского сознания, жесткой, через колено, и кто знает, чем это кончится.

Нужен кто-то со стороны, кто-то авторитетный, кто смог бы просто смотреть и поправлять, тактично выверять курс труднейшей задачи — возвратить в мир детей, изуродованных жерновами мамаши Шантерель.

И такой человек на весь Амьен, пожалуй, один — молодая графиня де Бомон, мадам де Ворг.

Но это потом, сначала — работа. Кстати, вот и мэтр Вида заходит, и азарт в глазах горит ярким пламенем.

— Есть, нашел, можно хоть сейчас брать – эта сволочь надрался как свинья, до полудня точно не проснется!

— Ты прямо специалист! Я тебя пьяным-то ни разу не видел, откуда такие познания в питейном ремесле? Может для него вино – как для ребенка молоко – выпил, поспал, и все в порядке?