Где тела лейтенанта-артиллериста и госпожи де Фье? – Тоже ясно. Таверна на самом берегу реки, туалет и часть кухни просто нависают над ней. Здесь все очевидно, к сожалению.

Остается главное – кто организатор. И вот о нем надо все узнать за три вопроса. А ведь среди ответов может быть и самый страшный: «Не знаю».

В конце концов, де Савьер взглядом показал – начали. Труп трактирщика открыл глаза.

— Что ты знаешь о последнем человеке, с которым ты встречался?

— Он называет себя Идальго. Дворянин, занимает важный пост в Галлии, но служит Кастилии. Богат, за услуги платит золотом. Я его видел три раза – позапрошлой осенью, когда согласился на него работать, неделю назад, когда он готовил убийство офицеров и женщины, и сегодня. Обычно ко мне приходили от него разные люди, представлялись от Идальго. Среднего роста, темноволос, глаза карие, носит эспаньолку. На безымянном пальце правой руки нет ногтя.

— Где он был, когда мы с тобой разговаривали в таверне?

— Наверху, в моей комнате, – черт, ругнулся про себя Жан, слишком конкретный вопрос. Остался последний… что же спросить? И тут словно бес подтолкнул сержанта:

— Какая у него лошадь?

— Конь. Караковый.

После этих слов трактирщик замолчал навсегда. А бравые детективы недоуменно уставились друг на друга.

— Караковый – это как? — задал общий вопрос Шарль-Сезар.

— Не знаю, Ваша Милость, отродясь о таком не слышал. Кто здесь специалист, цыганами обученный? – вопросом же ответил Жан.

— А мне эти масти и вовсе неинтересны, — пожал плечами маг, — лишь бы кобыла ехала. Наш престиж не на лошадях держится.

В конце концов, было решено послать виконта в крепость за подмогой – не самим же тащить убиенного, а Жан и де Савьер направились в таверну. Если убийца прятался в личной комнате трактирщика, то его могла знать жена. Только и здесь ничего не вышло. Уже на подходе стали слышны возбужденные голоса, а когда вошли, стало совсем грустно. Жена и одна из подавальщиц были убиты, а пьяные посетители перед тем, как обнаружились трупы, ничего необычного не заметили.

Хорошо еще, что там оказался какой-то офицер из тулузского полка, причем не сильно пьяный. Во всяком случае, ему хватило ума задержать всех присутствующих скопом и усадить в общем зале. А вот что делать дальше – на это его фантазия уже не распространялась. Поэтому, как всякий уважающий себя начальник, он поминал всех чертей, грозился карами небесными и земными, где банальный кол был самым мягким вариантом, и, если субординация позволяла, щедро раздавал тумаки и пинки. Но к телам сам не подходил и никого не подпускал, чем заслужил в глазах сержанта немалый авторитет.