По возвращении обратили внимание на шум из таверны, вошли, увидели, маг провернул трюк с радугой, в которой для самих неожиданно проявилась кровь – рассчитывали, что кто-то просто испугается и выдаст себя. Убийцу взяли. Тоже все.

— Мы с тобой сталкиваемся второй раз, сержант, и второй раз ты приносишь мне проблему, — де Ворг, развалившись в кресле, рассматривая свои руки в тонких кожаных перчатках и откровенно игнорируя присутствие де Савьера и де Сент-Пуанта, обратился к Жану, — тенденция, однако.

— Простите, что, Ваша Милость?

— Только вот идиота из себя строить не надо. Идиотов не производят в кавалеры. Идиот не удержал бы крепость и не схватил бы шпиона. Кстати, я так и не понял, что вы там сотворили. Но черт с ним, это мы с шевалье потом обсудим. А сейчас объясни, как ты умудряешься меня трупами заваливать? В прошлом году два, сейчас три. Смотри, как бы у тебя в привычку не вошло, раз в год де Воргу мертвяков подкидывать. — Несмотря на грозный тон, в уголках губ вельможи играла улыбка.

— Побойтесь Бога, Ваша Милость, в прошлом году одного Вы сами убили, меня спасая. А вчера мы негодяя живым сдали, только что ленточкой, как в магазине, не перевязали.

— Все правильно, это я тебя так, на всякий случай ругаю, чтобы не зазнался. А вот крестник твой, увы, все-таки мертв. Не знаю кто его, не знаю как, но сегодня нашли в камере мертвым. Так что садись-ка ты, горный орел, на коня, и срочно выезжай в Тулузу. Кстати, всех касается. Там ко всем троим вопросы будут.

— Не могу, Ваша Милость, мне же еще крепость новому коменданту сдавать, приказ маршала! – попытался отвертеться Ажан.

— Значит так, в Тулузу вы едете немедленно, а вот сами или под конвоем – решайте сейчас. С маршалом я сам переговорю, думаю, он не обидится. Впрочем, можете доложить о моем произволе в штаб полка, если времени не жалко, — демонстративно зевая во весь рот, закончил разговор де Ворг.

Вот так и собрался Ажан навсегда покинуть крепость Сен-Беа. Контракт заканчивался через два месяца и продлевать его он не собирался ни при каких обстоятельствах, наивно полагая, что на его век крови достаточно. Собрал пожитки, бросил их в гарнизонную телегу, оглянулся… «Вот и все, закончена работа, он идет среди Афганских гор»9, - вспомнилось, как в прошлой жизни пели друзья из «Вымпела». Горы другие, страна другая, мир другой — чувства те же. «Может, нет для радости причины, ну а может попросту устал, смотрит он на горные вершины, средь которых жил и воевал». Ладно, нечего ностальгию разводить, дело надо делать. Вперед, мой экипаж!