Он подхватывает, я вижу это по огоньку в его глазах. Значит, тема поцелуя правда была ему некомфортна. Делаю выводы и дальше держу язык на замке.

— Такие бедовые, как ты, мне попадаются нечасто.

— Вот как, — открываю коробку с выпечкой и вдыхаю невероятный аромат. — Боже, как пахнет! Угощайся, — подталкиваю коробку ему.

— Нет, спасибо, я сладкое не ем, — вежливо отказывается он.

— Да ладно? — удивляюсь крайне искренне. — Диабет?

Не знаю, что меня сподвигло к такой теории, но Василий начинает бурлить от смеха, как переполненный чайник на огне.

Я ловлю себя на том, что у него обезоруживающая улыбка.

Тёплая и такая неподходящая его брутальной внешности…

— Я похож на диабетика? — он снова серьёзен, пусть и звучит мягко.

Видимо, я его повеселила.

— Нет, — пожимаю плечами и вылавливаю из коробки фруктовую корзиночку. — Просто мне тяжело представить себе другую причину.

— Здоровье, вот и вся причина, — поясняет он. — Не хочется разожраться до жирного хряка.

— Прости, но тебе это не грозит, — говорю с полным ртом, потому что не могу остановиться. — Прости, — прожевав, продолжаю: — Вкусно пипец… Так о чём это я? А, да, ты не выглядишь как человек, склонный к полноте.

— Откуда ты знаешь?

— Ты мускулистый и поджарый, — говорю и вспоминаю, каким твёрдым было его тело, когда я к нему прижималась во время поцелуя.

Василий смотрит на меня как сокол на хромую мышь, которая так и напрашивается на то, чтобы её сожрали за длинный язык.

— Можешь поверить толстозадой брюнетке, — подмигиваю ему. — Мне ли не знать, как работает набор лишнего жира.

Он, кажется, хочет что-то сказать, но решает промолчать и после небольшой паузы меняет тему.

— Что привело тебя в профессию ветеринара?

— Легко, — воровато слизываю с большого пальца крем. — Клиенты.

— Хозяева питомцев? — он хмурится.

— Вась, ну ты совсем, — смеюсь. — Питомцы! Сдались мне их хозяева. С людьми тяжело работать, не то что с животными. Я их люблю.

— Ясно. А у самой какие животные? Ч то-то никого у тебя не заметил.

— Не в бровь, а в глаз бьёшь, — становится немного грустно. — Нет у меня никого.

— Почему?

— Я много работаю, кто бы за тем же котом смотрел, пока меня нет? Я так не могу, за ними нужен уход, забота, любовь…

— Жених-трутень и по совместительству вор? — Василий сразу же находит ответ и говорит о Лёше с неприкрытой антипатией.

Я усмехаюсь от его точнейшей формулировки.

— Ой, — машу рукой, — он сам как кот плешивый. Пока мордой в тарелку не ткнёшь, сам даже макароны себе сварить не мог.

— Прям не мог? — спокойно отзывается мой собеседник. — Всё он мог, а такое поведение называется бытовым терроризмом, когда один человек притворяется беспомощным, чтобы другой всё за него делал.