Вася долго смотрит на меня поверх бутылки.

— Похвально, — кажется, искренне говорит он.

— Теперь твоя очередь, — перевожу стрелки я, чтобы уйти от грустной темы. — Откуда фабрика?

Во время прогулки он что-то коротко упомянул про мебельную фабрику, но мы не стали углубляться.

— С лесопилки, — пожимает он плечами. — Я сразу после армии пошёл работать на пилораму. Таскал, пилил, ну и наблюдал, как всё это работает. Потом смотрю — мы гоним доску за копейки, а из этой доски другие делают мебель и продают в десять раз дороже. Думал-думал и спросил себя: а я чем хуже?

Ого, для такого нужна смелость. Молча восхищаюсь.

— Что было дальше?

— Снял гараж, — он кивает, погружаясь в воспоминания. — Купил станок, правда, убитый в хлам, месяц его перебирал. Первый заказ был кухня для соседки. Кривая вышла, — он усмехается. — Переделывал три раза, зато ей понравилось, и уже вторую кухню заказала её сестра. Потом подруга сестры. Через примерно два-три года у меня было шесть человек и цех. И уже потом фабрика.

— И всё? Так просто? — изумляюсь.

— Просто, — соглашается он таким тоном, что я догадываюсь — без вызовов не обошлось. — Пахать приходилось, с дураками бороться — тоже. Но Ванька мелкий был совсем, и я даже не думал о том, какие проблемы меня ждут. Надо было работать, и я работал. Когда есть дети, с этим проще.

— Хм, — киваю. — Иван сегодня дома?

— Нет, укатил к подруге в город.

— Судя по тону, ты как заботливый отец не одобряешь, — смеюсь, прячась за бутылкой.

— Переживаю, чего уж греха таить. Говорю, чтобы голову не терял и предохранялся, потому что заводить детей с голой жопой — это не дело.

Вот как… А не говорит ли Вася об этом через призму своего же опыта?

Дальше эту тему мы не продолжаем.

Огонь трещит, холодное пиво заходит просто замечательно, и мне так спокойно, что это кажется незаконным.

Мне слишком спокойно, уютно и хорошо… Слишком.

Вася неожиданно ставит бутылку на подлокотник, смотрит на меня секунды три — и просто перетягивает меня к себе на колени.

Одним движением, не спрашивая, против я или нет.

— Так теплее, — поясняет он мне в висок, прежде чем я открываю рот, чтобы если не возмутиться, то спросить его, что он делает.

Спорить с его утверждением невозможно, потому что мне тоже становится теплее.

Да что там. Мне горячо.

Он забирает у меня бутылку, ставит её куда-то в сторону и буквально впивается в мои губы. И это не похоже ни на один поцелуй до этого.

Он буквально вжимает меня в себя, жадно сгребает в и без того крепкие объятия, руками проходится по всему телу, красноречиво задерживаясь именно на бёдрах. Кажется, ему сильно мешают мои джинсы.