Первый раз от этого стало страшно.
Потом — тепло.
На работе на нас смотрели по-прежнему косо. Разговоры иногда затихали при моем появлении. Оксана из снабжения при встрече здоровалась через губы. В бухгалтерии одна из женщин посмотрела на меня, потом на дверь за спиной и едва заметно усмехнулась.
Раньше это выворачивало бы наизнанку.
Теперь раздражало, но уже не ломало. Наверное, потому что вечером за мной заходил Волков, открывал дверцу машины, клал ладонь на поясницу, когда мы проходили мимо людей, и даже не пытался делать вид, что между нами ничего нет.
От этого сплетен становилось больше.
Но мне, как ни странно, уже не хотелось оправдываться перед каждым.
Четверг начинался обычно. Бухгалтерия наконец нашла потерянную служебную записку, по участку пришла новая сводка, а диспетчер с утра уже успел испортить настроение.
Телефон завибрировал, когда я проверяла таблицу по актам.
Иван Семёнович.
— Наталья Олеговна, добрый день. Удобно говорить?
— Да, конечно.
Пришлось выйти в коридор. Возле окна тянуло сквозняком, под подоконником стояла коробка с папками.
— По программе всё подтвердили, — сообщил он. — Но начинают раньше. В понедельник вводная встреча, во вторник первый модуль.
Пальцы крепче сжали телефон.
— В понедельник?
— Да. Поэтому в субботу, самое позднее в воскресенье вам надо быть в Москве.
Некоторое время я смотрела на коробку у стены. На ней маркером было написано: «Архив. Не выбрасывать».
— Иван Семёнович, я здесь ещё не всё закончила.
— Основное закроете сегодня-завтра. Остальное передадите дистанционно. Не думаю, что там есть вопросы, ради которых стоит терять место в программе.
— Можно хотя бы на пару дней позже?
— Нельзя, — ответил он без раздражения. — Вашу кандидатуру включили в список, документы уже ушли наверх. Если сейчас начнем переносить, будет выглядеть несерьёзно.
Во рту стало сухо.
— Понимаю.
— Вот и хорошо. Завтра сдайте там всё, что нужно, и выезжайте. В понедельник жду вас в офисе.
— Хорошо.
Звонок закончился.
Телефон остался в руке. В потемневшем экране отразилось окно, серое небо и мой собственный лоб с заломом между бровями.
В понедельник.
В груди неприятно сдавило. По коридору как раз прошли двое из снабжения, и пришлось сделать вид, что ничего не случилось. Я вернулась в кабинет, уткнулась в документы и ещё минут пять читала одну и ту же строчку.
Слова расползались перед глазами. Фамилии, номера актов, даты. Вместо них всё время возникала кухня Волкова, его кружка возле моей, теплая ладонь на затылке утром, когда он целовал меня перед выходом.
Надо сказать.