Я уставилась в экран, чувствуя, как в груди медленно разворачивается злость.
Значит, меня просто убрали с дороги.
Без скандала. Аккуратно, почти красиво. Настолько, что даже предъявить нечего.
Телефон молчал.
Я поймала себя на том, что время от времени смотрю на него поверх бумаг, будто он может ожить сам по себе. Сообщение. Короткий звонок. Хотя бы два слова не по работе.
Ничего.
Только через час экран наконец загорелся.
От Волкова.
«Скиньте архив по смежному контуру за ночь. Срочно».
Я перечитала сообщение дважды.
Ни имени. Ни лишнего слова.
Только дело.
Отправила файлы и ещё долго сидела с телефоном в руке, глядя на собственное отражение в чёрном стекле монитора. За окном мело. В отделе кадров кто-то смеялся, хлопнула дверь, зазвонил стационарный аппарат.
Обычный рабочий день.
Только вечером у меня вроде бы было кино.
Или это тоже уже не ко мне.
Глава 33
После сообщения Волкова день не стал яснее. Наоборот — расползся в длинную, вязкую полосу, где всё вроде бы двигалось, а внутри стояло на месте.
Я отправила архив, схему по смежному контуру, подняла служебные записи и ещё раз сверила ночные скачки с журналом. Ошибка была не у меня. Это я видела уже чётко. Смежный участок, чужая линия, другая группа. Но легче от этого не становилось. Бумаги не умели защищать от унижения. Тем более от такого, которое бросают спокойно, без единого лишнего слова.
Телефон лежал справа от клавиатуры. Экран гас, потом снова оживал от рабочих уведомлений, и я всякий раз цеплялась взглядом быстрее, чем успевала себя остановить. Секретарь просила согласовать форму, снабжение прислало накладную, кадровичка уточнила даты командировки. От него — ничего.
К обеду я уже злилась на себя почти так же сильно, как на него.
С чего я вообще решила, что вечер останется в силе? Потому что он сам предложил? Или оттого, что вчера стоял на моей кухне слишком близко? Такая ерунда, а у меня утром уже всё валилось из рук, и я, взрослая женщина, два раза меняла свитер.
Я захлопнула папку чуть громче, чем нужно. За соседним столом обернулись, и я тут же сделала вид, что ищу ручку. Пальцы были холодные, хотя в кабинете натопили так, что к обеду воздух стал густым и душным.
После четырёх я не выдержала и сама написала коротко, будто по делу:
«Архив и схему отправила. Если нужно что-то ещё, я на месте».
Ответа не было.
Я перечитала сообщение, почувствовала, как к щекам приливает жар, и тут же убрала телефон в ящик стола, словно это могло скрыть мою глупость вместе с экраном. Рабочий день медленно сходил на нет. Люди начали собираться раньше обычного: пятница, короткий северный вечер, кто-то спешил за детьми, другие на автобус. В коридоре чаще хлопали двери. Я нарочно тянула время: доправила отчет, заново проверила цифры, разложила бумаги по папкам.