В дверь позвонили в половине восьмого.
Я вздрогнула, села на кровати и несколько секунд не могла понять, где нахожусь. Потом вспомнила про сантехника. Накинула халат, пригладила волосы ладонью и пошла открывать.
На площадке стоял сонный мужчина в ватнике и с ящиком инструментов в руках.
— От Сергея Андреевича, — произнес он вместо приветствия.
Я молча отступила в сторону.
Он прошёл на кухню, поставил ящик на пол и сразу полез под мойку. Квартира наполнилась стуком железа, короткими ругательствами сквозь зубы и запахом сырости. Я стояла у стола с кружкой в руках и смотрела в окно. За стеклом лежал серый утренний снег, на ветру трепыхалась полоска пакета, зацепившаяся за кусты.
— Тут менять надо, — буркнул сантехник. — Давно бы уже.
Я кивнула, хотя он этого не видел.
Пока он возился, я собиралась медленнее обычного. Дважды меняла свитер, зачем-то дольше стояла перед зеркалом, потом разозлилась на себя и просто заплела волосы. Внутри с самого утра жило глупое, липкое ожидание вечера. Я не хотела называть это ожиданием, но оно никуда не девалось. Мешало застегивать пуговицы, отвлекало, заставляло вслушиваться в собственные мысли так, будто от этого зависело что-то важное.
Сантехник ушёл ближе к девяти, оставив после себя запах мокрой пакли и новый кран — блестящий, чужой, слишком аккуратный для этой кухни. Я быстро натянула куртку, схватила сумку и выскочила из квартиры.
На базу я приехала позже обычного.
Ещё в коридоре почувствовала, что что-то не так.
Возле лестницы стояли две женщины из кадров, говорили вполголоса и замолчали, когда я прошла мимо. В приемной кто-то резко захлопнул папку. Из кабинета Волкова доносились голоса: мужской и женский.
Я остановилась у двери, на секунду, не больше, и толкнула её.
В кабинете было тепло. Даже слишком.
Елена Викторовна стояла у стола, чуть подавшись вперёд, ладонью опираясь на край. Волосы аккуратно уложены в замысловатую прическу, лицо спокойное, будто она здесь не гость, а хозяйка.
Волков расположился напротив, листал распечатку.
Оба посмотрели на меня одновременно.
— Доброе утро, — сказала я.
— Доброе, — ответила Елена Викторовна. И сразу добавила, не меняя тона: — Я как раз объясняю Сергею, что у нас неприятности. Ночью пошёл скачок по короткому плечу.
Волков отложил лист.
— Время?
— Три двадцать семь. Потом в четыре ноль две, — ответила она. — Не авария. Но картинка настораживает.
Он перевёл взгляд на меня.
— Вчера во время осмотра что-то меняли?
— Нет. Только прокладку на узле.
— Настройку клапана?
— Я не трогала.
Елена Викторовна чуть качнула головой.