Я выпрямилась и посмотрела на телефон.
Позвонить.
Пауза.
Справлюсь сама.
Мысль мелькнула и тут же исчезла.
Пальцы уже набирали номер.
— Да.
— У меня… — я сбилась, глядя на воду, — кран сорвало. Я не могу перекрыть.
Короткая пауза.
— Я сейчас приеду.
Связь оборвалась.
Я ещё секунду держала телефон в руке, потом отложила и снова наклонилась к раковине, подставляя тряпку.
Шум воды больше не казался таким оглушающим.
Потому что он приедет.
Я знала это точно.
Звонок в дверь прозвучал быстрее, чем я ожидала, и почти сразу пошла открывать.
Волков стоял на пороге, как будто и не уезжал вовсе. Холод с улицы вошел вместе с ним — коротко, резко.
Взгляд скользнул по мне, по мокрым рукавам, по полу.
— Где? — спросил он.
— Кухня.
Он прошёл внутрь спокойно, без лишних слов.
Я отступила в сторону, пропуская его, и вдруг слишком ясно почувствовала, насколько он близко. Пространство квартиры сразу стало меньше.
Он двинулся дальше, а я осталась на месте на секунду дольше, чем нужно.
С кухни всё ещё доносился шум воды.
Я шагнула следом.
Он стоял у раковины, сосредоточенно, будто ничего другого сейчас не существовало.
А я остановилась в дверях. И только здесь поймала себя на странной мысли: тревога отступила. Осталась усталость, мокрые рукава и это непривычное спокойствие.
Как будто можно не справляться одной.
Облокотилась плечом о косяк и тихо выдохнула.
— Извини, что дернула, — произнесла уже спокойнее.
Он даже не обернулся.
— Всё нормально.
Простой ответ. Без намека на раздражение.
Я кивнула, хотя он этого не видел.
И почему-то снова стало теплее — не от батареи, не от кухни, только оттого, что он здесь.
Глава 31
Вода еще била в раковину, когда Волков закатал рукава и наклонился к мойке.
Я стояла в дверях кухни, мокрая до локтей, растрепанная, злая на сорванный кран, на себя и весь этот день, и почему-то не могла отвести от него взгляд.
Он работал молча. Быстро. Уверенно. Словно таких ситуаций в его жизни происходило достаточно, чтобы не тратить на них лишние слова. Под мойкой что-то коротко стукнуло, металл скрипнул, вода хлестнула ещё сильнее и вдруг оборвалась.
Тишина ударила почти так же резко, как до этого шум.
Только редкие капли еще стекали в раковину и с его пальцев на пол.
Волков выпрямился.
Рубашка на груди потемнела от воды. Рукава были закатаны неровно, на запястьях блестели капли. Он провёл ладонью по мокрому металлу, проверяя, не течёт ли ещё, и только потом повернулся ко мне.
— Всё, — произнес он просто.
Слова застряли в горле. Слишком заметно было, как прилипла к плечам ткань рубашки. Как напряжены руки. Как близко он стоит в маленькой кухне, и от этого воздух вдруг стал теснее.