Потом она выпрямилась.
— К этому еще вернутся.
— Пусть.
— И тебе придётся отвечать.
— Я отвечаю за свои решения.
Слова прозвучали ровно. Без вызова.
Елена помолчала, потом снова скользнула взглядом в сторону — уже не мимо.
— И её ты тоже не собираешься отдавать? — спросила она.
На этот раз он перебил сразу.
— Наталью Олеговну это не касается.
Никто не шевельнулся.
Даже те, кто делал вид, что не слушает.
Елена застыла, словно не сразу поняла.
— Что?
— За неё отвечаю я, — повторил он. — И это не обсуждается.
Голос остался спокойным. Но в нём больше не было ни одного мягкого места.
Елена посмотрела на него ещё секунду.
— Вот как, — протянула она.
Отступила на шаг, поправила рукав пальто.
— Посмотрим, как ты запоешь дальше.
Он ничего не ответил.
И это стало точкой.
Елена развернулась и пошла к выходу. Шаги звучали ровно, но быстрее, чем нужно. Дверь хлопнула сильнее обычного.
Коридор медленно оживал.
Сначала кто-то осторожно сдвинул стул, потом зазвонил телефон, и только после этого разговоры начали возвращаться — негромкие, отрывистые.
Кружка в руках окончательно остыла.
Волков подождал, пока люди разойдутся, а шум вернётся к привычному уровню, и только потом перевёл взгляд на меня.
— Я хотел вас предупредить, — произнес он.
— Теперь понимаю.
Он кивнул.
И ушёл в кабинет, не задерживаясь.
Глава 39
После ухода Елены офис еще несколько минут жил как после короткого замыкания: свет горел, телефоны звонили, кто-то ходил по коридору, но всё это будто с задержкой, с неровным ритмом. Люди разговаривали тише обычного и слишком старательно смотрели в бумаги.
До своего стола я дошла не сразу. Кружка в руках успела остыть, внутри знобило, хотя в помещении было тепло. На экране всё так же светился открытый файл, цифры стояли ровными колонками, но смысл от меня ускользал.
Рядом кто-то прошел, задел спинку стула, извинился. Я кивнула, даже не разобрав кто это был.
За дверью его кабинета стало тихо.
Потом снова зазвонил телефон. Волков отвечал коротко, почти резко. Несколько слов — и тишина. Затем посыпались звонки один за другим. Рабочий день продолжался, как будто пять минут назад в коридоре не стояла женщина с белым лицом и не спрашивала у него, из-за кого он вдруг решил перестать закрывать на все глаза.
Руки сами продолжали заниматься делами, но в голове упрямо крутилось: меня там могли сделать крайней.
Я поднялась так резко, что стул скрипнул по полу. Папку взяла первую попавшуюся, лишь бы было с чем идти и не выглядеть идиоткой, которой внезапно понадобилось объяснение.
У его двери пришлось задержаться на секунду дольше, чем хотелось. Изнутри доносился голос — короткий, сухой, без привычной растяжки. Потом стукнула трубка, и я постучала.