Он не притянул обратно.
Только смотрел.
— Завтра заеду ближе к обеду, — произнес глухо.
Я кивнула, не сразу понимая, что именно делаю.
Дверь открылась с коротким щелчком. Холодный воздух ворвался в салон.
Снег тихо скрипнул под ногами.
Я не обернулась.
Но ощущение его взгляда осталось между лопаток — тёплое, тяжелое, слишком явное, чтобы его игнорировать.
Глава 36
Проснулась я поздно и не сразу поняла, почему нахожусь не в своей квартире.
Потом вспомнила. Командировка. Развод.
И машина Волкова у моего подъезда.Воспоминания о вчерашнем вечере заставили покраснеть: его рука на моем плече, резкое движение, поцелуй, от которого до сих пор не получалось отделаться.
Я лежала, глядя в потолок, и злилась, что не отпускает.Губы — особенно.
Резко села, опустила ноги на холодный пол и пошла на кухню. В чайнике оставалось немного воды. Кран, который мне только поменяли, блестел новым металлом. Я открыла его, послушала ровный напор. На столе стояла пустая кружка. На подоконнике — пакет с хлебом. Всё обычное. Только внутри было так, будто за ночь кто-то переставил всю мебель.
Чай получился крепким и горьким. Я выпила его почти залпом, обожглась и даже не сразу это почувствовала.
Надо было думать не о нём.
О разводе, ипотеке и работе, за которую платят хорошие деньги. О том, что в Москве всё ещё есть квартира, которую Максим вполне способен превратить в новое поле боя.
Волков совершенно не вписывался в эту аккуратно разложенную картину.
На Север я приехала недавно, и права на ошибку у меня было меньше, чем у местных. Особенно теперь, когда у Елены Викторовны появился повод смотреть на меня так, будто я не специалист, а личная проблема.
Слишком опасно. И совершенно не ко времени.
Я встала, убрала кружку в раковину и несколько минут просто стояла у окна, глядя, как по двору тянет поземку. Небо было низким, тусклым. Где-то хлопнула дверца машины. Чья-то собака лениво протопала по снегу. Обычный выходной. В котором, казалось бы, можно было выдохнуть, но не получалось.
К полудню я уже успела: помыть пол на кухне, перебрать папку с документами, дважды проверить баланс на карте, ответить на сообщение адвоката и ни разу — ни разу — не посмотреть на телефон просто так.
Ложь. Пусть и маленькая, но унизительная.
Посмотрела раз десять. И каждый раз злилась на себя сильнее.
Когда в дверь позвонили, сердце дернулось раньше, чем я успела сказать себе, что это может быть кто угодно.
На пороге стоял Волков.
В темной куртке, без шапки, будто холод его вообще не касался. В одной руке — стаканчик кофе навынос, во второй — бумажный пакет из пекарни напротив. От него тянуло морозом, ветром и чем-то очень знакомым, отчего внутри тут же всё напряглось.