Я посмотрела на экран секунду дольше, чем нужно. Сердце ударило коротко и неприятно.
— Да, — сказала я.
Пауза на линии была короткой. Волков, как всегда, не тянул.
— Наталья Олеговна, — произнёс он ровно. — Ваш муж приезжал ко мне.
Я выпрямилась в кресле, будто меня дернули за нитку.
— Что? — спросила я, и голос вышел спокойнее, чем внутри.
— Приехал после обеда. — Он сделал ещё одну паузу, будто выбирал формулировку, но на самом деле просто говорил фактами. — Требовал освободить вас от командировки.
У меня внутри снова стало холодно.
— Требовал? — переспросила я, хотя смысл слова был понятен.
— Сказал, что у вас семейные обстоятельства, — добавил Волков так же ровно. Без оценки. Как доклад по объекту.
Я сжала телефон сильнее, и пластик неприятно врезался в ладонь.
В трубке было тихо. Волков ждал.
— Понятно, — выдавила я наконец. — Что вы ответили?
Глава 23
Волков не стал подбирать слова помягче.
— Я сказал, что решать вам, — произнес он ровно. — Он был настойчив.
У меня дернулся уголок губ. Настойчив. Подходящее слово для того, что Максим делал всю жизнь: давил, пока не уступят.
— Спасибо, что сообщили, — произнесла я. — Я остаюсь.
Волков усмехнулся.
— Я так и подумал, — проговорил он быстро, но тут же вернулся к работе. — Вы сегодня хорошо себя показали. Завтра нужна ваша консультация еще по одному месту. Поедете?
Обычный деловой вопрос. Без намёков, без подтекста. И мне вдруг стало легче — потому что не нужно было больше говорить о личном.
— Поеду, — подтвердила я. Голос стал ровнее.
— Выезд утром. Хорошую погоду пообещать не могу. Но надеюсь, в этот раз без сюрпризов, — добавил он.
Сюрпризы у меня сегодня уже были.
— Поняла.
— Тогда отдыхайте, — коротко закончил Волков и отключился.
Я ещё пару секунд смотрела на потухший экран. В квартире было тихо. Только чайник на кухне щёлкнул остывающим металлом, напоминая, что я так и не выпила чай.
Максиму оказалось мало разговора со мной. Он пошел дальше. Начал давить.И впервые мне захотелось не спорить, а разрушить всё до основания.
Я встала, прошла на кухню. В холодильнике стояла белая коробка с тортом. Краем глаза зацепилась за неё и отвернулась. Не хотелось снова вспоминать, как он ставил её на стол, будто это добавило их предложению приличия.
Достала из сумки папку с документами по объекту. Перелистнула пару страниц, не вчитываясь, просто чтобы занять руки. Пальцы уже не дрожали. Но внутри оставалась тяжесть: глухая, упорная, как синяк.
«Ты будешь растить».
Когда-то я хотела ребёнка от него. Нашего ребенка. А он предлагал мне его же предательство — в пелёнках.