Такие фразы самые опасные, потому что после них перестаешь защищаться.
— Я и не собиралась, — пробормотала я.
— Собирались, — ответил он спокойно.
И впервые за весь этот разговор в его голосе мелькнуло что-то похожее на тёплую насмешку.
Я всё-таки посмотрела на него.
Надо было что-то сказать. Свести всё обратно к крану, сантехнику, мокрому полу, к чему угодно, что не напоминало бы о почти поцелуе и признании на тесной кухне.
Но Волков сделал это за меня.
— У нас тут не слишком богатая культурная программа, — произнёс он после короткой паузы.
Я моргнула.
— Что?
— На севере, — пояснил он. — Театр не обещаю. Оперу тоже.
Уголок его рта дрогнул едва заметно.
— Но есть кино.
Я посмотрела на него, не сразу поняв, что он вообще имеет в виду.
Он продолжил всё тем же ровным тоном, будто предлагал не свидание, а вполне практичную вещь:
— Если хотите, съездим.
У меня внутри почему-то стало совсем тихо.
Сто лет не была в кино.
Не дома перед ноутбуком, не на бегу — по-настоящему. Чтобы выбраться вечером, сесть в тёмный зал, забыть хотя бы на два часа, кто ты и что у тебя за жизнь.
Смешно.
Как будто он предложил не сеанс. А кусок нормальной жизни, в которой можно просто пойти куда-то вечером и не объяснять никому, почему.
— Я… — начала я и замолчала.
Слишком быстро соглашаться было нельзя. А отказывать — не хотелось.
Волков ждал спокойно. Не подталкивал. Не спасал меня даже от этого ответа.
— Хорошо, — сказала я наконец. — Можно.
Он кивнул. Без лишних слов, будто именно этого и ожидал.
— Тогда договорились.
И снова воцарилась тишина.
Но уже не та, что была секунды назад.
Он ушёл через несколько минут — коротко, по-деловому напомнив, что сантехник будет утром. Я закрыла за ним дверь и долго стояла, прижав ладонь к холодному замку.
В квартире снова стало тихо.
На кухне ещё пахло водой и чем-то его — холодным воздухом, мокрой тканью, спокойствием. Полотенце, которым он вытирал руки, осталось на столе. Глупая мелочь. Но убрать его сразу я почему-то не смогла.
Подошла к окну. За стеклом ничего не было, кроме тёмного двора и редкого света в чужих окнах.
Пальцы сами поднялись к губам.
Я коснулась их едва заметно, почти сердито, словно проверяя, не придумала ли всё это.
Нет. Не придумала.
Сегодня между нами все изменилось.
Глава 32
Ночью я почти не спала.
Стоило закрыть глаза, и передо мной снова вставала тесная кухня, мокрый металл мойки, его закатанные рукава, капли воды на запястьях. Я переворачивалась на другой бок, натягивала одеяло до подбородка, потом сбрасывала его — в квартире было душно. Под утро я всё-таки задремала, но ненадолго.