— Завтра с утра выезд, — сказал Волков неожиданно, не глядя на меня. — Осмотрим дальний участок. Проблемный.
— Завтра? — вырвалось у меня.
Волков усмехнулся едва заметно, уголком губ.
— А вы как хотели. Работать же приехали.
Я сжала ремень сумки на коленях.
— Во сколько?
— В восемь тридцать выезд. В восемь пятнадцать вы на месте, — произнес он ровно. — Не опаздывайте.
Он сделал паузу и добавил так же буднично:
— И оденьтесь нормально. Не в городском.
Я не ответила. Сказать «у меня нет» было бы жалко, «разберусь» — пусто. Я просто кивнула, хотя он этого не увидел.
Мы въехали в город быстро. Дома здесь были ниже, улицы — шире, людей — меньше. Всё казалось чуть приглушенным: свет, цвета, звуки. Даже машины ехали как-то спокойнее.
Волков свернул во двор, остановился у подъезда.
— Ваш адрес, — сказал он. — Здесь.
Я посмотрела на номер дома, на подъезд, на сугробы у бордюра. Никаких «всё, приехали», никаких «держитесь». Он просто выключил двигатель.
— Спасибо, — сказала я, выходя.
Он уже смотрел в телефон.
— Завтра не проспите, — бросил он, не поднимая глаз.
Дверь закрылась. Внедорожник тронулся почти сразу.
Я стояла во дворе и только теперь заметила: он привёз меня не просто куда-то «в город», а конкретно сюда. Сделал крюк и не сказал ни слова. От этого сделалось… приятно? Нет. Скорее, странно.
Подъезд пах краской и кошачьим кормом. Я поднялась на этаж, вставила ключ и открыла.
Квартира встретила тишиной и теплом. Нормальным, уверенным отоплением — батареи горячие, воздух сухой. Чисто. Пусто. В прихожей — голая вешалка. На кухне — стол, два стула, чайник, пара кружек разного цвета. В шкафу — две тарелки и одна кастрюля.
Я прошла в комнату. Диван, шкаф, тумбочка. На тумбочке — пульт от телевизора, который висел на стене и выглядел так, будто им никто не пользовался. Я села на край дивана и не сразу смогла снять куртку. Усталость навалилась тяжело, как мокрый снег.
Тишина здесь была другой. Не офисная, не напряженная. Но от этого она не давила слабее.
В голове всплыло: надо позвонить домой.
Не потому что я скучала. Просто исчезнуть на сутки — ненормально. Мама, Максим, Света, они должны были… хоть что-то.
Я достала телефон. Экран загорелся знакомым светом. Я открыла список пропущенных.
Пусто.
Ни одного вызова. Ни одного сообщения.
Я пролистала еще раз, будто цифры могли появиться от усилия.
Пусто.
Экран погас сам. Я не включила его снова. Положила телефон рядом на диван и осталась сидеть, глядя в стену, где не было ни картины, ни часов, ни следа чужой жизни.
Только ключи на ладони и завтрашнее «в восемь пятнадцать вы на месте».