Я посмотрела на неё. На то, как она держит спину. Как уверенно сидит в кресле. Платье было новое, я это знала. Она показывала его пару дней назад — говорила, что нужно выглядеть солидно, если вдруг позовут на нормальное собеседование. Тогда она долго мяла в руках телефон, а потом сказала:— Наташ, можешь выручить? Я потом отдам.
Я заплатила. Как всегда.
Стакан с соком стоял прямо передо мной. Я взяла его не сразу. Сначала подумала, что делаю глупость. Потом что уже всё равно. Рука наклонилась сама. Оранжевая жидкость пролилась на ткань, расползлась пятном по светлому резко и некрасиво.
Света вскочила.— Ты что творишь?! — закричала она. — Ты вообще нормальная?!
Максим тоже поднялся.— Ты с ума сошла? — прошипел он. — Ты истеричка.
Слово ударило привычно. Почти буднично. Так, будто он говорил это не в первый раз — просто раньше без свидетелей.
— У тебя всегда всё было лучше! — Света говорила громко, захлебываясь. — Тебя всегда любили, тебе все прощали! Ты думаешь, ты особенная?
Я равнодушно скользнула по ней взглядом и повернулась к мужу.
— Я подаю на развод, — произнесла я глухо.
Максим усмехнулся. Не зло — уверенно.— Не говори глупости, — ответил он. — Кому ты нужна со своими комплексами? Вернёшься.
В этот момент я перестала его слушать. Не потому что стало легче — дальше было уже всё равно.
— Наташ, — тихо позвала Ира, вставая рядом. Она взяла меня за руку. — Пойдём.
Я позволила себя увести. За спиной кто-то что-то говорил, официант суетился, Света продолжала кричать. Я не обернулась ни разу.
Дверь ресторана закрылась за нами слишком громко. Или мне так показалось. Холодный воздух резко ударил в лицо, будто кто-то плеснул ледяной водой. Я сделала шаг и остановилась.
— Наташ, — сказала Ира и крепче сжала мою руку. — Не спеши.
Я кивнула, хотя не была уверена, что она это видит. Шум улицы накрыл сразу: машины, голоса, кто-то смеялся неподалёку. Всё продолжало жить, будто ничего не произошло.
Меня повело в сторону, и если бы Ира не была рядом, я бы села прямо на асфальт. Она обняла меня за плечи, почти прижала к себе, и я вдруг почувствовала, что дрожу. Не от холода — изнутри.
— Всё, — произнесла она тихо. — Я с тобой.
Я упёрлась лбом ей в плечо и закрыла глаза. Картинки из ресторана всплывали обрывками: его лицо, ее платье, слово «истеричка». Каждая мысль цеплялась за следующую и тут же обрывалась. Голова была тяжёлой, будто налитой водой.
— Поехали ко мне, — предложила Ира. — Просто переночуешь. Утро вечера мудренее.
Я открыла рот, чтобы сказать «не знаю», но вдруг поняла, что знаю. Дом сейчас — не вариант. Даже мысль о нём вызывала тошноту.