— Мам, я разберусь.
— Ты всё время так говоришь. Только он уже действует. А ты там, в своей командировке, и он этим пользуется.
Возразить было нечего.
— С таким жить нельзя, — произнесла мама ниже. — Я тебе одно скажу: хорошо, что ты от него ушла. Не позволяй ему теперь и квартиру у тебя отобрать. Слышишь?
От этих слов под рёбрами дрогнуло. Что-то глухое, больное.
— Слышу.
— Приезжай и разберись с ним, дочка. Он с нами разговаривать не будет. Ему деньги нужны, а кто там останется под ногами — его уже не волнует.
Разговор продолжался еще несколько минут. Мама говорила про Свету, ключи, и что они ничего подписывать не будут, пока я не приеду. Я отвечала коротко, больше чтобы она слышала голос и не накручивала себя и дальше.
Когда связь оборвалась, телефон остался в ладони.
На экране погасло мамино имя. В отражении на чёрном стекле виднелось моё лицо — бледное, собранное из усталости и злости.
Рабочий день вокруг продолжался. На почте мигали письма, в папке лежала недоделанная сводка, в коридоре кто-то обсуждал машину на выезд. Только внутри всё уже сдвинулось.
Максим не пугал. Он начал действовать.
И если тянуть дальше, решать будут без меня.
Открытый файл расплывался перед глазами. Я перечитала одну строку, потом вторую, вернулась к первой и поняла, что не запомнила ни слова. Пальцы лежали на клавиатуре, но не нажимали клавиши.
У двери остановились, не заходя. Оксана из снабжения разговаривала с кем-то в коридоре, листая бумаги.
— По сменам за вчерашний день есть сводка?
— Ждем, когда отправят, — ответил мужской голос.
Я подняла голову.
— Могу посмотреть, если нужно.
Оксана обернулась на секунду.
— Не надо. Мы уже разобрались.
— Я работала с этими данными.
— Знаю, — ответила она быстрее, чем требовалось. — Там всё нормально.
И снова отвернулась, продолжив разговор уже без меня.
Несколько секунд я сидела, глядя в открытую дверь. Формально ничего не произошло. Просто разговор закончился там, где раньше только начинался.
По дороге в столовую попался механик, с которым ещё недавно болтали у кофейного автомата. Он кивнул, но взгляд скользнул мимо, не задерживаясь.
В груди неприятно кольнуло.
Слишком знакомое чувство. Ненужная жена. Лишний специалист. В Москве без меня делят квартиру. Здесь осторожно обходят, как место, где недавно пролили что-то едкое.
День тянулся долго.
Письма уходили, отчёт наконец был закрыт, нужные файлы отправлены. Если смотреть со стороны, всё выглядело нормально. Сотрудница в командировке делает свою работу. Не мешает. Не задаёт лишних вопросов.
Только к вечеру стало ясно: меня не убрали, просто подвинули в сторону.