Катрин, опешив от такого напора, отползает в сторону.
Я склоняюсь над ногой отца.
Врач, мешкая, подносит лампу, а Эльра раскрывает шторы.
Я склоняюсь над ногой отца.
Бинты, наложенные лекарем, уже пропитались сукровицей. Я разматываю их, не обращая внимания на ахнувшую мать.
Рана ужасна. Металл капкана не просто порвал плоть — он задел кость. Но не это главное.
Благодаря своему дару, благодаря пяти годам обучения в магической академии, я вижу то, что не видит этот врач.
И то, что я вижу, мне очень и очень не нравится…
* * *
Дорогие читатели!
Не забывайте так жеставить лайк (мне нравится), добавлять книгу в библиотеку и подписываться на меня , чтобы не пропустить продолжение этой истории, мои новые книги, подборки, важные объявления и новости:
https:// /shrt/Q71k
Если вам понравилась книга, пожалуйстаоставьте комментарий — мне будет очень приятно
Спасибо вам и приятного чтения!
21. Я не она
По краям раны, словно тончайшая паутина, вьются фиолетовые прожилки. Они едва заметно пульсируют, уходя глубоко под кожу.
Магический след, видимый только тем, кто обладает даром.
Это ни что иное, как…
Проклятие.
У меня холодеет внутри.
Это не просто браконьерская ловушка. Это мерзкое, темное заклятие. Ни один браконьер не станет тратить безумно дорогой артефакт с таким проклятием на оленя или кабана.
Катрин была права. Эта ловушка была поставлена на человека.
На отца Милены.
Я смотрю на свои ладони.
Во мне сейчас — лишь жалкие крохи силы, которых явно не хватит, чтобы выжечь такую дрянь. Да и не умею я толком снимать проклятья — не мой это профиль. Могу только слегка подлечить, поддержать жизнь, но это лишь затянет агонию.
Отцу нужны либо редкие и мощные ингредиенты с сильным источником магии, либо маг, у которого хватит сил и знаний разрушить это проклятье. А такие есть разве что во дворце.
Вот только никого выписать оттуда, как было с Эльзой, я уже не смогу. Даже если кто-то и согласится приехать, чтобы взглянуть на рану Марека (что вряд ли, учитывая мой нынешний статус «осужденной»), сюда тут же нагрянет стража. И, как бы не досталось семье Милены за то, что они укрывали беглянку.
Я снова аккуратно забинтовываю ногу Марека и отхожу.
В голове полнейший раздрай и пустота.
Я отхожу от кровати, вытирая руки о подол, и в этот момент тишину комнаты разрывает визг.
— И это всё⁈ — Катрин подскакивает ко мне, её лицо перекошено от злорадства и истерики. — Ты просто посмотрела⁈ Размотала бинты, потыкала в рану и снова замотала?
Она задыхается от возмущения, тыча пальцем в сторону стонущего во сне отца.
— Ты бесполезна! Ты никчемная, избалованная пустышка! Ты только мучаешь его! Зачем ты вообще приехала, если от тебя нет никакого толка?