Рейкар смотрит на меня, затем кивает. Без усмешки и обещаний.
Через несколько мгновений между скалами распахиваются алые крылья. Дракон опускает одно крыло к земле. Валериан помогает мне закрепиться между костяными гребнями и садится позади.
Рейкар взлетает резко. Холодный ветер рвёт волосы, сумка бьётся о бок. Я прижимаюсь к горячей чешуе и не закрываю глаз.
Поместье проступает из дыма частями. Горит восточное крыло, пламя уже добралось до крыши. Возле ворот лежат двое стражников, по двору идут люди в серых плащах.
Один поднимает арбалет. Рейкар складывает крылья, пропуская стрелу над нами, и ударяет лапами в землю. Нападавших разбрасывает. Валериан спрыгивает первым, помогает мне соскользнуть и вытаскивает меч.
— Найди Марека, — говорит он, оценивая людей у крыльца. — Я освобожу вход.
Из разбитого окна доносится женский крик.
Мама.
Я бегу к боковой двери. Двое серых плащей перерезают путь. Один держит короткий меч, второй раскручивает цепь с подавляющими рунами.
— Живой! — кричит человек с цепью. — Госпоже нужна женщина живой!
Илария отправила их за мной. Дом подожгли, чтобы убрать свидетелей.
Я выпускаю три копии. Одна Милена бросается к саду, вторая — за конюшню, третья взбегает на крыльцо. Нападавшие тормозят. Человек с цепью выбирает ближайшую иллюзию и несётся за ней.
Второй замечает обман, но Валериан появляется сбоку и бьёт рукоятью меча в висок. Мужчина оседает на камни.
— В дом, — требует Валериан. — Рейкар прикроет двор.
Я оглядываюсь. Алый дракон прижимает одного нападавшего лапой, хвостом сбивает второго и выпускает узкую струю огня между домом и людьми, не задевая стены.
Мы вбегаем внутрь. В коридоре темно от дыма, горят шторы, под ногами хрустит стекло. Я прикрываю рот рукавом и зову:
— Мама! Катрин!
Ответ приходит из спальни Марека. Кто-то колотит в дверь снаружи, а Катрин изнутри кричит, что не откроет.
Валериан сшибает нападавшего плечом. Тот успевает полоснуть его ножом по боку, но Валериан врезает мужчину в стену и выбивает оружие. Я бью упавшим подсвечником по запястью, когда тот тянется за вторым клинком.
— Катрин, открывай! — Я стучу условным ритмом, которым мама звала меня в детстве. — Это я.
Засов отодвигается. Меня затягивают внутрь.
Катрин наваливается на дверь спиной. Платье разрезано на плече, ткань пропиталась кровью. Эльза сидит возле кровати и держит над лицом Марека мокрое полотенце. Он почти не дышит, фиолетовые прожилки поднялись выше отметки.
— Они хотели его убить, — выговаривает Катрин. Раненая рука не слушается, и я помогаю ей закрепить засов. — Сказали, старик всё видел и больше не нужен.