Он повернул в гору и отправился к Каменному концу.

— Вот он, — шепнул я Волку и Бесу. — Наш. Берём тихо.

Мы обошли дьяка спереди.

Бес знал тут каждую щель. Пока дьяк со своими шёл в гору по людной улице, мы нырнули в проходной двор, проскочили дворами, перемахнули низкий заборчик и вынырнули впереди — в пустом переулке между двух высоких заборов. Каменный конец уже накрыли сумерки. Лучшего места для дела не сыскать.

Залегли. Волк в нишу у ворот, Бес за поленницу, я в тень за углом.

Послышались шаги. Сперва дробные, лёгкие это дьяк. За ними тяжелее — охрана. Они вошли в переулок, не чуя беды: дьяк впереди, прижав суму, двое сзади, вразвалку.

Я дал им пройти до середины и махнул.

Дальше всё прошло в несколько ударов сердца.

Волк выступил из ниши за спиной заднего и без замаха опустил обух ему под затылок. Тот сложился, как мешок, даже не охнув. Второй только начал оборачиваться — Бес уже висел у него на плече. Рукоять ножа коротко мелькнула и ударила в висок. Охранник осел в грязь рядом с первым.

Пара мгновений и двое лежали, будто прилегли поспать.

А я шагнул к дьяку.

Он успел открыть рот, но я впечатал его спиной в каменный забор и сунул кулаком в «солнышко». Дьяк выпучил глаза и согнулся, а я другой рукой рванул суму. Ремень лопнул. Сума осталась у меня.

Дьяк обмяк, мелко затрясся под моей рукой. Глаза вылезли из орбит, заметались — с меня на лежащих охранников, обратно на меня. Он ждал ножа в брюхо. По глазам было видно: он уже хоронил себя.

— Не ори, — сказал я тихо. — Незачем. Резать тебя не буду.

Он не поверил. Да и кто бы поверил на его месте.

Я открыл суму. Внутри тускло блеснуло серебро, а сверху лежала книга в коже, с потёртыми углами. Я вынул её, сунул за пазуху. Потом запустил руку в серебро, зачерпнул две полные горсти, протянул дьяку.

— Держи. Твоё.

Он уставился на серебро, ошарашенный происходящим.

— Слушай и запоминай. — Я говорил ровно, негромко. — Вот тебе жизнь. Вот серебро. Бери, выходи из Устья с первым же обозом и беги, куда глаза глядят. Хоть на полночь, хоть к бусурманам. Чем дальше — тем дольше проживёшь. А взамен скажешь мне одно. Чьё это серебро? Кому ты книгу носишь?

Дьяк сглотнул, облизал губы.

— Меня… меня убьют, — выдавил он шёпотом. — Скажу — убьют.

— Не скажешь — убью я, прямо сейчас, — обронил я буднично. — А скажешь — успеешь убежать. И вот ещё, дьяче. К хозяину тебе теперь дороги нет. Книга у меня. Стало быть, ты его уже продал — просто пока молчишь. Так молчи где-нибудь подальше.

Я смотрел, как он ломается.

Дьяк зажмурился. Губы у него затряслись.