Утром он думал, что нанял лесных головорезов — этаких диких мужиков с топорами, на разовое грязное дело. Дело сделали и разошлись. Да только вышло иначе. Он не работников нанял, а влез в одну упряжку с человеком, который теперь по-хозяйски, сажает их всех на короткий повод — и его, старого, и важных городских купцов, — чтобы вести войну, какой никто из них и не затевал. С теми, кого вслух называть боятся.
Не на то он рассчитывал. Точно не на то.
Я поднялся.
— Не кисни, Грек, — сказал я, хлопнув старика по плечу. — Хотели бы вас бросить, уже бы отчаливали. Пока меня держишься — выживешь. Я в этих делах кое-что смыслю. Передай Завиду всё, как сказал. К обеду пришлю людей.
И вышел, оставив алхимика сидеть с открытым ртом посреди натопленной горницы, над недопитым кувшином.
Глава 25
Торг в Устье ревел с самого рассвета.
Я стоял в стороне, у крайних рядов, и глядел, как работает то, что мы затеяли. Важный и надутый, как индюк Гнус в чалме и полосатом халате восседал под навесом на стульчике. Хворого южного гостя он играл славно — сидел, обмахивался, цедил слова сквозь зубы, а Бес при нём вертелся приказчиком, толмачил, рядился и бил по рукам. Я к торгу не лез. Моё дело было стоять да приглядывать, чтоб всё шло по уму.
А шло оно по списку, что я написал ещё в Хлынове, у костра, и держал теперь в голове, пункт за пунктом. Не за бархатом мы пришли в Устье, не за шелками. За тем, чего в лесу не сыщешь и своими руками не скуёшь.
Главное в наших покупках было железо.
Бес торговал его у оружейного ряда, и торговалось оно тяжело. Железо на Руси — не репа, его пудами не гребут. Каждая полоса — это чьи-то недели у горна, угар да пот и скудный выход из руды. Оттого и цена кусачая. Купец, что держал ряд, отдавал товар со скрипом, взвешивал и ломил за гривенку столько, что у Беса вытягивалось лицо. Они рядились до хрипоты. Гнус под чалмой важно кивал — дозволяю, мол, бери.
Я глядел и считал в уме. Гора серебра Касима таяла на глазах, оседая у нас железом. Но иначе было нельзя. В Хлынове из этой полосы выйдут самострелы новые, жала для болтов, скобы, оковка — всё, что сильно улучшает жизнь.
Да, можно бы обходиться деревом и не тратить серебро на дорогое железо, но у нас мало времени до зимы это раз, а второе — мы не затем головами рискуем, чтобы на серебре сидеть и ни на что его не тратить. Хлынов должен жить хорошо, я так решил.
Уклад я велел брать особо. Сталь — не чета простому железу, она дороже втрое, и её мало. Микула, провожая нас, наказывал так: бери, Кормчий, уклад в брусках, не крицу сырую. Из бруска я тебе топор наварю, что сосну с маху берёт, а из крицы одна морока да потраченное время. Я наказ помнил. Бес выторговал десяток брусков и я сам их осмотрел, сам уложил в особый мешок. Настоящее богатство. За такие бруски иной мужик год бы спину гнул.