Мужики согласно закивали.

— Можно и так, но я придумал получше, — я ухмыльнулся. — Значит, делаем ворот. Помните, как на реке ушкуй из ила тянули? Так вот, ставим на краю яра вертикальный ворот, запрягаем лошадь. Лошадь ходит по кругу, канат наматывается. К канату привязана бадья. Бадья ползёт вверх по склону, наверху опрокидывается в деревянный короб. Из короба вода идёт по желобам прямо к огородам и к стройке, а также к избам. Пить её нельзя, но мыться и стирать можно. Желоба — это распиленные пополам брёвна, выдолбленные изнутри. Понял, Дубина? — подошедший Дубина задумчиво кивнул, уже прикидывая в голове как делать. — Уклон надо сделать небольшой, чтобы вода не разгонялась.

Бурилом смотрел на чертёж на земле, и я видел, как у него в голове складывается картинка — лошадь, ворот, канат, бадья, короб, желоба. Простая механика, ничего сверхъестественного, но во время, где люди надрываются вёдрами, это было чудо.

— А лошади потянут? — спросил Мирон.

— Одна лошадь спокойно тянет бадью с водой вверх по склону. У нас десяток коней, можно менять. Лошадь работает полдня, потом отдыхает. Бадья ходит вверх-вниз без остановки. Воды хватит и для стройки, и для огородов, и для бань.

— Для бань? — Щукарь оживился. Слово «баня» действовало на старика, как слово «серебро» на Волка.

— Для бань. И ещё кое-что. Баню постоянно топить это хлопотно. Есть задумка лучше. Ставим столбы, на них — бочки. Бочки вымазываем чёрной сажей. Вода в бочках за день греется на солнце. Вечером мужики пришли со стройки — помылись. Женщины — помылись. Не баня, но тёплая вода каждый вечер. Грязь — это болезнь, а болезнь в тесноте…

— Хуже пожара, мы поняли, Кормчий, — Бурилом усмехнулся. — Ты это уже говорил.

— Повторю ещё раз.

Мимо шла Дарья к костру с котлом, остановилась, прислушалась. Поставила котёл на землю и подошла ближе.

— Это что вы тут рисуете?

— Как воду поднимать для полива и помывки, Дарья, — сказал я. — Воду на горбу таскать больше не придётся. Лошадь будет тянуть.

Дарья посмотрела на чертёж. Потом на Бурилома.

— Атаман, — сказала она таким голосом, от которого Бурилом непроизвольно выпрямился. — Если вы эту штуку не поставите, я вас всех сырой крупой кормить буду. Сухари и репа, пока не сделаете.

— Дарья, мы ещё не доспорили…

— Доспорите после. Эту хреновину, чтобы сегодня начали.

Она подобрала котёл и ушла, и по тому, как она решительно шла было ясно, что это не просьба, а ультиматум.

— Слыхал, Атаман? — Щукарь хмыкнул. — Дарья сказала — сегодня. Значит, сегодня.— Придётся делать, — буркнул Бурилом и косо на меня посмотрел.