— Ну, с нашим банником можно пообщаться и в рамках службы. Есть у нас в эскадроне — унтер-офицер Бубнов.

— Надеюсь, мы сможем с ним пообщаться в рамках программы нашего визита? — интересуется Джадсон.

— Отчего нет? И с ним, и с другими бойцами, независимо от их человеческой или нечеловеческой природы. Но давайте, джентльмены, сворачивать наши помывочные процедуры, нас ещё ждёт обед

Красные и распаренные — на выход мы с дядей Гиляем поработали веничками, как следует — вываливаемся в предбанник.

Здесь уже накрыт небольшой столик с чаем с добавлением хитрых и вкусных травок и по бутылке «Харбина» на нос.

Уж не знаю, где Скоробут раздобыл этот дефицит для фронтовых условий — харбинское пиво из пивоварни пана Врублевского.

— Я просто, словно заново родился, — автор Шерлока Холмса с удовольствием потягивает янтарный напиток, сдувая с усов, осевшую на них густую пену.

— Баня все грехи смоет, — усмехается в ответ Гиляровский. — Так у нас в народе говорят.

Снова ловлю на себе пристальный взор Черчилля, но стоит попытаться перехватить его взгляд, он тут же отводит глаза.

Достаю бутылку Шамхаловского коньяка.

— Господа, предлагаю по рюмочке в качестве аперитива.

Опрокинули по первой. Глаза у гостей заблестели, даже у сэра Уинстона, который старательно строит из себя Джона Джерома.

Переходим в столовую, где всё накрыто для обеда. Гости довольно потирают руками: стол от еды буквально ломится.

Тост за тостом, чтобы между первой и второй — перерывчик небольшой.

Нам с Гиляровским нужно привести гостей в соответствующий вид для лучшего восприятия обязательной программы.

В дело идёт местная гаолянова водка и всё богатство русско-китайской кухни.

Языки у гостей развязываются. Держатся только майор Хорн и Черчилль. Сэру Уинстону водка как-то не заходит, в отличии от коньяка.

Закуриваем. Черчилль тянет в рот гаванскую сигару. Видит мой заинтересованный взгляд и после некоторого сомнения протягивает сигару.

— Мистер Гордеев?

— Благодарю.

Принюхиваюсь. Говорят, в Гаване их скатывают на своих шоколадных бёдрах работницы на фабриках.

Спрашиваю об этом Черчилля. Он в ответ дипломатично хмыкает.

— Не знаю, не слыхал такую версию, хотя… — он тоже внюхивается в сигару, — что-то от сокровенных женских ароматов в букете есть.

— Вы сразу начинали с сигар?

— Нет. Приохотился на Кубе, когда освещал бои повстанцев против испанской армии.

— За победу русского оружия! — Гиляровский поднимает очередной тост.

За это нельзя не выпить.

Маотай огненным шаром проваливается в пищевод. Мягким толчком возвращается в голову, окружающий мир словно укутан в толстый войлок.