Но «дядя Гиляй» полон сил и кипучей энергии.

Вислые усы, крупный нос, лихо заломленная коническая каракулевая папаха — вылитый Тарас Бульба[1].

— Показывайте, как тут у вас всё устроено, батенька! — его мощная и несколько грузноватая фигура бывшего циркового борца и бурлака так и пышет здоровьем.

— Ступайте за мной, Владимир Алексеевич.

Веду его по расположению: солдатская столовка — ряд столов и скамеек под дощатым навесом с плетёнными из соломы стенами-матами, полевая кухня, военно-полевой сортир — в наибольшем удалении от места приёма пищи, дабы не разводить антисанитарию.

Длинный ров, чтобы разом хватило на одномоментное отправление больших и малых нужд примерно трёх десятков бойцов, сверху устроен дощатый насест с «очками» и длинными, сколоченными из крепких жердей треугольными «козлами».

Перекладины на «козлах» позволяют уверенным пользователям сидеть не орлами, балансируя над отхожим местом, а цивилизованно, как на стульчаке, отправлять естественные надобности.

От непогоды и посторонних взглядов уборная прикрыта такими же плетёными из соломы стенами и крышей.

Дядя Гиляй удовлетворённо кивает, понимая солдатские нужды.

— Гляжу, Николай Михалыч, вы о санитарии изволите озаботиться? — Гиляровский указывает на длинный умывальник на полтора десятка персон, устроенный на входе в клозет.

Умывальник представляет из себя деревянный коробчатый жёлоб, устроенный несколько в уклонку, дабы вода естественным образом из него стекала и не застаивалась, и длинную трубу из сочленённых между собой толстых полых стволов бамбука с деревянными коническими клапанами, называемыми в просторечии «сосками».

Вода в бамбуковую трубу подаётся из большого деревянного бака, сколоченного эскадронным умельцем-бондарем.

— Зачем добавлять работы армейским эскулапам, Владимир Алексеевич? Им и так есть чем заняться. Да и боец уместен в бою, а не страдающим от дизентерии в госпитале.

Дядя Гиляй понимающе хмыкает.

— Здорово всё у вас, по уму сделано. Есть чему поучиться. А то мне прежде приходилось бывать в таких расположениях, где офицерам нет никакого дела до их подчинённых.

Вздыхаю. Что есть, то есть.

— А это к чему? — Гиляровский показывает на подведённый к сортиру ручей.

— Проточная вода уносит нечистоты на поле. И нам хорошо — не воняет, и китайцам — получают дармовое удобрение.

— Сами додумались? — «Дядя Гиляй» смотрит на меня с нескрываемым уважением.

— У японцев подсмотрел во время разведки, — признаюсь я.

— Однако…

— Идём дальше.

Показываю репортёру «Русских ведомостей» нашу полосу препятствий, солдатские упражнения в рукопашной.