Устроив мешок в уголке, я открыл глобус с кристаллом. Алое сияние вновь растопило полумрак. Аки открыла шторы, а затем взялась за окно. Его нам пришлось открывать вдвоем — щеколда совсем заржавела.

Наконец мы справились, и в кабинет, возможно за долгие годы, ворвалась долгожданный ветерок.

Следующий час мы бегали между полок и отбирали литературу о теории работы с кристаллами. Меня интересовал процесс восстановления артефактов класса «А», к которым принадлежал и этот икосаэдр.

Скоро рядом накопилась нехилая стопка, где были и записи самого Онегина, написанные мелким-мелким почерком. К ним в первую очередь и потянулась Шпилька

Скоро тишину заполнил шелест страниц.

* * *

Ермака поймали на полдороги до деревни. Броневика было два, и ни на одном не было опознавательных знаков. Рядом шестеро, и все при оружии.

Остановившись, Ермак заглушил мотор и, закряхтев, полез наружу.

— Ну что, старый? Еще не помер⁈ — встретила его улыбающаяся харя младшего Горбатова по имени Родя. — Есть навар?

И он кивнул на броневик, на котором лежала пара скелетов чудов.

— Есть, Родион Романыч, — кивнул Ермак, прикуривая. — Вот везу себе на старость.

Горбатов покачал головой, а его мордовороты, окружив броневик, принялись стаскивать скелеты. Ермак следил за ними без особого интереса — знал: рыпнешься, будет хуже. Этим и дом поджечь ничего не стоит.

Подойдя к нему, Родя вытянул руку.

— Давай сюда кристаллы. Все до одного.

— Хотите совсем оставить приход без средств?

— Дурак что ли? — и Родя хохотнул. — Знаю же, что у тебя, пердуна старого, где-то целое сокровище припрятано…

Ермак не ответил. Он провожал глазами таким трудом добытое — скелеты мордовороты перекинули на свои машины, привязали, а затем начали усаживаться.

Родя пощелкал пальцами у Ермака перед носом.

— Ты чего уснул⁈ А? Сдавай геометрики, старый! Быстро!

Ермак покорно вытащил два геометрика и сунул Горбатову. Тот подкинул их в руке.

— Маловато… Ты же наверняка больше настрелял!

Ермак развел руками, а Родя снова сплюнул — на этот раз ему под ноги. Затем погрозил пальцем:

— Смотри, дед. Узнаем, что клад — не байка, найдешь его у себя в заднице. Понял?

Тот кивнул. Родя закатил глаза.

— Сука, сними уже эти очки! Ненавижу, когда ты в этих штуках!

Ермак поднял очки. Сощурившись, поглядел прямо на Родю. Тот выругался.

— Да и без них ты тот еще урод…

— Глаза ни к черту, господин, — сказал Ермак, прикрыв глаза. — Только ночью могу без них.

— Да и плевать… Главное, не мешайся, дед, и доживешь свой срок. Помнишь про договор?

Ермак улыбнулся.

— Как не помнить? Все наше — ваше. И юды, и чуды, и земля. И усадьба. А наши — только жизни.