И взревев на всю долину, тварь ринулась на нас.
* * *
— Сударыня, как вам четырнадцатый лот-с? — спросил барон Ложкин графиню Островскую.
— Недурно-недурно, уверена, он будет у меня в руках! — ответила она, обмахиваясь веером. — Кстати, барон, а вы видели наследника Онегина? Или его присутствие всего лишь слухи?
— Нет-с, вот он, в пятом ряду справа. С белыми волосами.
— Ааа, тот мальчик?..
— Именно. Он явился в сопровождении Ленского, с которым я уже имел честь переговорить-с. Мальчик сразу снискал расположение хозяйки. А еще…
И барон приблизился к ушку графини.
— Неужто⁈ Японка! Вон та самая, которая сидит рядом⁈ Неслыханно! Однако юноша представительный… Смотрит вперед, а в глазах сверкает сталь! Ох, что-то мне жарко…
И она, горячо задышав, начала обмахиваться веером вдвое активней.
— Наверное, тоже хочет побороться за поместье. Приглядитесь, сударыня, он… даже не моргает!
— Да-да, вот она сталь! Губы плотно сжаты, кулаки тоже… Ох… Капля пота стекает по судорожно нахмуренному лбу… Наверное, не хочет упустить ни секунды до своего триумфа. Готовится вцепиться в лот как барс!
— Да… уж…
— Эх, даже жаль, что барон Горбатов здесь. У мальчика против него нет никаких шансов… Да что же тут так жарко?
* * *
Пока усадьба стояла на ушах, Рух тоже не сидела сложа руки.
Найдя себе более-менее целую автомат-оболочку, она дождалась своей очереди к Механику, а затем заставила машинку слушаться: подчинила «мозги», а потом плавненько распространилась по конечностям человекоподобной куклы. Через пару минут она смогла сделать первый шаг, а спустя уже полчаса, скрипя шарнирами, бодро прибиралась в библиотеке
И вот уже часть хранительница бодро работала тряпкой. Вокруг бегали тени — они, взявшись за руки, водили хоровод.
В очередной раз выжимая тряпку, Рух горько ухмыльнулась. Вот ты какая, древняя хранительница октаэдра? Сменила одну юд-оболочку на другую и вкалываешь на людей?
Однако, что ей оставалось? Физический контакт требовал сильного расхода сил, которые и так уходили из ее кристалла ударными темпами. Все же, пока старый не починят, он в усадьбе отвечает за все.
Рух даже загордилась. В каком-то смысле она теперь главная!
— Ага-ага, — хмыкнула она. — Работай, командирша… А то придет Илья…
Стоило ей только сделать неверный шаг назад, как — плюх! — и ведро перевернулось. По углам тут же захихикали:
— Промокашка! Промокашка! А мы скажем Мио!
Разозлившаяся хранительница запустила в угол тряпкой:
— Если не хотите помогать, валите!
Тени с хохотом прыгнули в разные стороны, а Рух, подхватив тряпку, взялась собирать воду.