У выхода мы пересеклись с Ленским — тот тащил к дверям огромный ящик с раритетным винишком.

— Отметился у Борисовича, — улыбнулся он, — и купил себе радости на вечерок, а значит, можем валить. Тебя подвести?

Бок о бок мы направились к дверям.

— Метта, как наш хвост? — спросил я, когда мы с Ленским пересекали холл. Шпилька была на стреме.

— С тех пор, как свалил Горбатов, тот автомобиль так и не сдвинулся с места. Нас ждут, черти.

Мы вышли из усадьбы и уселись в автомобиль к Ленскому. Через пару минут дом Лариных скрывался за поворотом.

Метта уже была тут как тут.

— Илья…

— Знаю, вижу. Тронулся, зараза! — кивнул я, скосив глаза на зеркало заднего вида.

Стоило нам отъехать, как из-за угла выехал тот самый черный тонированный броневик. Опознавательных знаков на нем не было — как будто Горбатов заранее решил взять с собой эту грозную машину на «черный день».

Мы ехали, быстро минуя одну улочку за другой, а хвост и не думал отставать и держал дистанцию в сто метров.

— Что делаем? — спросила Метта.

— Пока ждем, — распорядился я и повернулся к Ленскому.

— Не оборачивайся, — сказал он. — За нами…

— Ты тоже заметил?

— А то! — хмыкнул граф. — Я все же политический. А в этом деле слежка — частое явление. Эти же ребята дилетанты. Черный автомобиль с тонированными стеклами? Еще бы на борту написали «шпик»!

— В Шардинске, похоже, и не слышали о методах конспирации. Попробуешь оторваться?

— В незнакомом городе? Пустое дело. А в сельскую местность нам путь заказан — наверняка, там они и приготовили для нас ловушку. Только въедем в лес, как из-за ближайшей елки бросят колючку, а за ней выскочат их дружки.

Да… дела. Дорога домой может превратиться в приключение с не самым счастливым концом. Сначала эти мудаки пытались убить меня при помощи Ходаков, а теперь грозятся задушить руками какой-то наемной сволочи? Что ж, война, так война.

Мы поездили по городу еще немного, а броневик упрямо тащился следом. Теперь никаких сомнений не оставалось — им были нужны мы.

— Ты прости, но в Таврино тебе путь заказан. Давай уж лучше ко мне, — и Лев ухмыльнулся. — Познакомлю с дядей.

Я вздохнул. Перспектива знакомства с человеком, из-под носа которого мне буквально час назад удалось увести поместье, как-то не прельщала.

— Зря, — сказал Ленский. — Больше чем о Таврино, дядя постоянно волнуется о Горбатове. Мол, какой он прощелыга и насколько важно именно ЕМУ утереть нос.

— Да что ты говоришь? — заинтересовался я. — Они что, друг друга на дух не переносят?

— Еще как! Я общался с дядей всего час, а фамилию «Горбатов» он упомянул раз триста.