Фокс, к слову, немного походила на Тому, но с шерсткой чуть темнее. Она носила фартук с рюшами, косынку и длинные белые перчатки. А личико — прям с картинки. Впрочем, как и у всех девушек-фоксов, которые были весьма симпатичными. И в нужных местах.

— Прошу за мной, — улыбнулась горничная, и мы с ухмыляющимся Львом пошли по коридору.

— Это еще ничего, — тронул Ленский меня за плечо. — Видел бы ты новенькую!

Среди прислуги людьми были только двое: дворецкий и да старушка-повариха, что мелькнула на кухне. В комнатах все было обставлено с военной неприхотливостью — никаких тебе дорогих картин, оранжерей, канделябров и сусального золота. Только строгое темное дерево, тяжелые гардины и портрет хозяина на лестнице.

— Какой серьезный мужчина, — заметила Метта. — Гусар!

А усы у него и впрямь были такие, что в дверные проемы Ленский-старший, наверное, проходил боком. Да, я слегка преувеличил, но все же они у него как коромысло…

Многочисленные коридоры остались позади, мы пошли в гостиную. Извинившись, Ленский куда-то отлучился, и нам с Аки пришлось развлекать себя самим. Аки с мечом на коленях скромненько устроилась на диване, а я, плюхнувшись в кресло, попросил дворецкого позвонить.

Телефон мне принесли на подносе. Когда же я снял трубку, дворецкий учтиво продиктовал мне номер Таврино.

— Спасибо, — кивнул я и набрал свой дом.

Гудки были быстрыми. Номер Тарвино отчего-то не отвечал.

— Чую, без наших друзей не обошлось, — пробурчал я, бросив трубку на рычаг.

— Полагаю, Поветрие постаралось, — покачал головой дворецкий. — В городе постоянные проблемы из-за разрывов соединений. В сельской местности и того хуже.

Возможно, он и прав, но что-то я сомневаюсь, что дело в Поветрии… Хорошо, мы послали Шпильку.

— Как, кстати, она там?

— Только что выбежала из города, — отрапортовала Метта. — Еще полчаса и будет на месте.

Через десять минут позвали ужинать.

За длинным столом нас уместилось всего трое. Место хозяина пустовало, да и других членов семьи отчего-то не было. Метта же, не стесняясь, опустила свою попку на хозяйский стул.

— Ну наконец-то! — сказала она, завязывая себе салфеточку, и схватила вилку с ножом. — А то я голодная как волчица.

И застучала по столу кулачками.

— Это мой желудок урчит, а не твой, — заметил я. — Ты лучше не забывай следить за Шпилькой, а то забежит под колесо, и все. В Таврино прибежит не кошка, а блин прикатится.

Увидеть воочию дядю нам не удалось — к ужину Филипп Михайлович тоже не спустился. Дворецкий передал, что господин плохо себя чувствует, а мне желает приятного аппетита и спокойного сна. Лева пожал плечами и подтвердил, что даже его дядя принял только нынче утром.