Я задумался. Раз так, то ситуация немного улучшается. Домой спешить нам противопоказано, а вот завернуть в усадьбу возможного союзника, с племянником которого я не разлей вода, может быть полезным…

А вдруг барон немного подумает, взвесит все «за» и «против», а потом решит, что переход Таврино к родственнику Онегина ему скорее в плюс? Да и деньги, как ни крути, он сохранил. Не считая ящика вина, конечно.

Ко всему прочему начинало темнеть. Решаться нужно было быстро.

— У вас найдется телефон? — спросил я Ленского. — Мне бы связаться с Таврино и сообщить новости. Радостные и не очень.

— У дяди там целая телефонная станция. В крайнем случае, пошлешь почтового голубя.

Я хмыкнул. Ну, или почтовую кошку. Лучше и вправду перестраховаться.

— Мне кажется, ты был со мной недостаточно искренен, — посмотрел на меня Ленский. — Говорил, что в Таврино одна рухлядь. Разве из-за рухляди стали бы так бодаться?

Я махнул рукой.

— Ты же видел как эти старики бодались за стулья и прочую дребедень? Впрочем, я и вправду тебе немного приврал. Пусть поместье и старое, но большое и, чую, секретов в нем масса.

Он ухмыльнулся:

— Значит, с тебя один из секретов! Ну-ка выкладывай, а то сдам тебя Горбатовым!

И он зловеще рассмеялся.

— Шучу, конечно. Мне эти дядины дрязги побоку.

— Думаю, от дрязг мы все равно никуда не денемся, — сказал я, продолжая искоса наблюдать за броневиком.

Особняк Ленских находился на отшибе, и до него все же пришлось проехаться за черту города. Когда ворота оказались позади, преследующий нас броневик пронесся мимо и, отъехав на сто метров, дал по газам. Рев его рассерженного мотора, наверное, слышался за милю.

— Поехал в сторону Таврино, ишь! — заметила Метта. — Ну значит, точно что-то намечается…

Мы вышли. Снаружи уже холодало.

— Дорогу помнишь? — спросил я Шпильку, кошка кивнула. — Давай, я на тебя рассчитываю!

И она, сверкнув сине-зеленым взглядом, юркнула между прутьев забора и пропала в кустах.

— Сбежала⁈ — охнул Ленский.

— Ей давно пора гулять, — ухмыльнулся я и потащил товарища в дом, где нас встречали слуги.

Столкнувшись на пороге с парой ушастиков во фраках, грешным делом мне подумалось, что это какие-то фокусы Метты. Но когда из коридора показалась горничная-фокс и принялась снимать с меня шинель, оказалось, что нет — это было в реальности.

— Нелюди, прислуживающие в доме? — проговорила Метта. — В Петербурге это был бы нонсенс!

А мне на ум немедленно пришел один знакомый, который своей крепостного ушастика сделал шофером. Лица жандармов, остановившие его машину, просто просились на картину маслом.