Отдав распоряжения, отец погрузился в тягостное молчание, а оно было куда страшнее его гнева. Все знали, если Роман Арнольдович молчит, вариантов два: либо сейчас с кого-то спустят шкуру, либо в его голове формируется план.

Наконец они добрались до родовой усадьбы. Выбравшись из машины следом за родителем, Родя было подумал, что кровь, наконец, остановилась, но нет — стоило вытащить ватку, как струя хлынула с новой силой.

— Сука… — зажмурился Родя, пытаясь что-то сделать с кровью, хлещущей на его ботинки.

— Родя, ты чего там встал, идиот⁈ — зарычал отец с крыльца. — А ну живо домой!

Немного погодя, оба уже шагали по коридорам усадьбы. В носу Роди торчала новая ватка, а в голове роились новые способы расквитаться с японкой. Навстречу им вышел один старый дворецкий. И где слуги? Опять попрятались? Даже Лизки, этой приживалки, не было. Ох, попадись она Роде!

Папенька вбежал в кабинет и пропал в полумраке. Шторы там не отодвигались практически никогда, ибо солнечный свет пагубен для хранившейся там изношенной геометрики. Их кристаллу осталось недолго.

Немного замешкавшись на пороге, Родя все же юркнул в кабинет, тонущий в зеленоватых переливах.

— Закрой дверь! — бросил папенька из-за стола. — Садись!

В его пальцах дымилась сигара. Он всегда дымил как паровоз, когда придумывал очередную операцию. Лицо отца в свете темно-зеленой геометрики, вмонтированной прямо в стол, было мрачно и грозно — впечатление неотвратимости грядущего усиливалось стократно.

Родя присел на краешек кресла.

— Сегодня надо заканчивать этот цирк, — сказал папенька ледяным голосом и положил свою морщинистую руку на шарообразную поверхность кристалла. — Хватит.

Родя кивнул. А что ему еще оставалось?

— Скоро этого хлюста привезут сюда, и я сам им займусь, — продолжил отец, мягко поглаживая артефакт. — А ты вместе с парнями Тима поедешь брать Таврино. Завтра утром мы станем полноправными хозяевами поместья, и никакие сынки-племяша Онегина нам не помешают. Понял, Родя?

Он снова кивнул.

— Вот-вот. Подожди, как стемнеет, и выезжай. Я сделаю так, чтобы вся округа сидела тише воды, ниже травы. Ступай. И сделай что-нибудь со своим носом!

Кивнув, Родя вышел из кабинета. Отец сидел с телефонной трубкой у уха и куда-то звонил. Наверное старосте Таврино, чтобы не думал сегодня высовывать нос из деревни.

Ни хитрый жук, ни Ермак не рыпнутся — их разлюбезная Лизка, невеста сынка одного и внучка другого всегда была под рукой.

Кстати… Где же сама Лизонька?

Роде вдруг очень захотелось выпустить пар, даже кулаки зачесались. Но не успел он отыскать пугливую горничную, как оказался в руках маменьки.