Не успели мы добраться до лифта, как по полу прошлась волна дрожи. Мы встали как вкопанные.

— Что это⁈

Дрожь не утихала, а стала только сильнее. К ней добавился скрип, как будто стонала сама Цитадель.

— Не-е-е-ет, больше я сюда ни ногой, — хохотнул Шах и ткнул в кнопку лифта. Тот заскрипел и начал подниматься. Медленно.

— Зараза! Как так⁈ Мы что, единственные, кто поднимался?

Но я об этом не думал. Смотрел в конец коридора. Секунду назад там ярко горел свет, а нынче было темно. И там в темноте словно… сидело что-то.

Шпилька ощетинилась. Затем — щелк! — и очередная лампа погасла, погрузив еще часть коридора во мрак.

Лифт скрипел все ближе, однако…

Щелк! — снова потухла лампа, приблизив стену мрака. Затем лампы начали гаснуть одна за другой.

— Блин, хреново… — протянул Шах. — Я так-то темноты боюсь…

К счастью, лифт был уже здесь. Немного подумав, он раскрыл двери. Мы были там в тот же миг. Тьма тоже — ей оставалось всего одна лампа.

— Жми! — и Шах ткнул в кнопку первого этажа.

Щелк! — и коридор исчез. Одновременно с ним захлопнулись двери. Крякнуло, лифт пополз вниз.

— Выпутались… — и прижавшись к стене, Шах вытер вспотевший лоб. — Слушай, там реально что-то было, или?..

Я пожал плечами. У меня сердце тоже заходилось не по детски. Почему-то тьма в этом коридоре и мне казалась живой.

А еще УЖАСНО любопытной.

* * *

В столовой все было битком, от опаленной одежды половины бойцов еще шел дым.

Там мы и нашли девушек.

— Дурочка, заставила меня так волноваться, — бормотала Камилла, наблюдая как Аки, завернувшись в мою шинель, лопает пирожки. — Мы с Сашей места себе не находили… Скажи, Саш?

А Айвазовская уже смотрела на меня. На ее лице сверкала улыбка. Рядом же сидел какой-то бородатый парень. Они держались за руки. Александра шепнула ему что-то на ухо, и он поднялся.

— Михаил, — и протянул мне руку. — Саша сказала, что вы очень помогли им.

Я пожал его пятерню. Крепкую.

— Они помогли мне не меньше. Очень приятно, Илья.

Следом за ним с пирожком во рту вскочила Аки. Не успел я подойти, как она протянула мне шинель. Вернее, то что от нее осталось.

— Марлин-сан… Вот.

— Оставь себе, — сказал я, осмотрев эту тряпочку. Такую только на половичок. — Может, еще как-нибудь спасет тебе жизнь.

И улыбнувшись, я направился к раздаче, откуда пахло борщом. Там мы пересеклись с Женей. Видок у него тоже был потрепанный.

— А тебя-то за что замели? — спросил я, пока мы втроем двигались вдоль раздачи, собирая все подряд.

— Меня выцепили как «дружка» Берггольц, — сказал Устинов. — Но я не желаю. Пока по потолку не начала ползать та гадюка, в камере было довольно уютно.