— Начнём, Михаил Павлович, с самого главного — с вашей решимости на успех. Поверьте, при неукоснительном следовании предписаниям, улучшение неминуемо. Оно обеспечено, — подчеркнул я и приступил к изложению плана: строгий распорядок, диета, специальные отвары, щадящие травяные ванны вместо привычной ему баньки, обязательный массаж и продолжительные прогулки с гимнастикой. Всё это составляло простой, но действенный оздоровительный курс. Он выслушал внимательно, задал несколько кратких, дельных вопросов солдата, привыкшего к инструкциям, и завершил тяжёлым вздохом: «Признаться, предвижу изрядную скуку». К сожалению, талантами к сочинительству не обладаю, — добавил он, — хотя в юности, бывало, баловался стишками и памфлетами. Ваши же песни, признаю, и впрямь хороши и пользуются в армии заслуженной любовью.

— Так зачем же дело стало, ваше высочество? — оживился я. — Вы ведь главный по артиллерийской части. Вот и займитесь на досуге спокойным и вдумчивым изучением новинок. Не понаслышке известно о нашем отставании в орудийных системах. Взять те же немецкие стальные пушки… Да и французы от них не отстают.

— Вы разбираетесь в артиллерии? — в глазах Михаила Павловича мелькнул неподдельный интерес, первый за весь разговор.

— «Разбираюсь» — слишком громко сказано, — рассмеялся я. — Скорее, имею общее представление, почерпнутое из отчётов и журналов.

Почувствовав, что разговор вот-вот свернёт в русло профессиональных, но бесплодных сетований, я поспешил направить его в практическое русло. Прислуга Петергофского дворца, приученная императрицей к лечебно-санаторному укладу жизни, не требовала особых наставлений. Главному управляющему я дал подробнейшие инструкции касательно режима, питания и наблюдения за великим князем, после чего отбыл по своим делам. Особой тревоги я не испытывал. Даже простой, размеренный отдых в отрыве от плац-парадов и бесконечных докладов должен был пойти Михаилу Павловичу на пользу.

После долгих и бесплодных раздумий граф Бенкендорф так и не смог найти изящного решения щекотливой проблемы, связанной с великой княгиней Еленой Павловной и полковником Миславским. Осознавая всю опасность и глубину возможных последствий, он решил переложить часть этой тяжести на другого. Выбор пал на князя Иванова-Васильева.

Вызов, как и всегда у Бенкендорфа, был внезапным и не терпящим отлагательств.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство, — произнес я, входя в кабинет.

— Здравствуйте, Пётр Алексеевич. Прошу, присаживайтесь, — кивнул хозяин кабинета. — Хочу услышать ваше мнение по одному крайне деликатному вопросу, касающемуся семьи великого князя Михаила Павловича.