— Помилуйте, князь, но к чему подобная предосторожность? — невольно вырвалось у меня. — Княгиня молода и, насколько мне известно, здорова. Мне это видится излишней мрачностью на будущее.

— Пётр Алексеевич, — голос Юсупова стал сухим и деловым, — таково желание Констанции. Вследствие того… щекотливого положения, в котором она оказалась, её возвращение в Россию в обозримом будущем не предвидится. И своим душеприказчиком на родине она назначила именно вас. Вы — единственный, в чьей честности и рассудительности она не сомневается. И я полностью разделяю её уверенность в том, что вы распорядитесь всем строго согласно её воле.

Под его спокойным, но твёрдым взглядом я взял тяжёлый пакет, развязал тесьму. Внутри лежали аккуратно переписанные документы. Я стал знакомиться с их содержанием. Имущественное положение Констанции Борисовны было изложено с казённой чёткостью. В её полной собственности находились два имения. Именно их, и ничего более, она и делила между детьми: сыну Александру — одно, дочери Александре — другое. Дополнительно, все фамильные украшения и драгоценности отходили Александре. И на этом — всё.

Я поднял глаза от бумаг. Слухи о несметных богатствах княгини Оболенской, которые так усердно перетирали в светских гостиных, оказывались пустым звуком, сильно преувеличенными. Земли были хорошими, усадьбы — крепкими, но масштабы состояния ни в коей мере не соответствовали созданной молвой легенде.

— Позвольте спросить, князь, — обратился я к гостю, — а где же фамильное имущество князей Оболенских? Оно не упомянуто.

На лице Юсупова мелькнула тень чего-то похожего на брезгливость и сожаление одновременно.

— Пётр Алексеевич, забудьте о нём и никогда не вспоминайте. Их главная усадьба и земли были заложены и перезаложены мужем Констанции ещё до их свадьбы. Процесс идёт. В скором времени всё это отойдёт кредиторам и будет пущено с молотка. А те два поместья, что указаны в завещании… — он сделал небольшую паузу, — это мой личный подарок дочери, оформленный на неё. Они находятся под моим присмотром, так что можете не волноваться об их сохранности.

Он откинулся в кресле, и в тишине кабинета, нарушаемой лишь потрескиванием огня, его фигура казалась особенно уставшей.

— Получается, её нынешняя жизнь обеспечивается доходами с этих имений? — уточнил я.

— Именно так, Пётр Алексеевич, — кивнул Юсупов. — Однако я также перевёл на её имя в Лионский банк сумму, достаточную для спокойной жизни в Париже. Дом, в котором она проживала, принадлежит её брату Константину, как и небольшое поместье неподалёку — тоже мой старый подарок. — Он помолчал, а затем спросил с оттенком нечастой для него неуверенности: — Надеюсь, Пётр Алексеевич, вы позволите мне… видеться с внуками?