— Помню, что рукоприкладство — грех.

Мы заходим в дом. Внутри особняк ещё древнее, чем снаружи. В прихожей нет окон, свет от люстры едва рассеивает мрак. Барельеф под потолком изображает сотворение мира: извержение вулканов, высоченные горы, моря, полные зубастых чудовищ и монстров, похожих на вивернов, только без крыльев. На тумбах у центральной лестницы разлеглись гривастые каменные звери, пасти оскалены, мощные лапы придерживают пульсары.

— Сюда, — Никос кивает на лестницу. — На первом этаже библиотека, архив, кладовые и кухня, которой не пользовались несколько веков.

— Где же вы готовите еду?

— Нигде. По мнению Алонио, приготовление пищи в доме ведёт к греху чревоугодия. Поесть можно и в городе.

— А завтраки? В круглосуточных грофериях одни лёгкие закуски, рестораны открываются слишком поздно.

— «Попоститься лишний раз полезно», — Никос явно цитирует понтифика.

— Сурово.

— «Усмирение плоти ведёт к возвеличиванию духа».

Подниматься по лестнице в узком платье госпожи Шеус нелёгкое испытание, особенно когда нельзя показывать, насколько тебе неудобно. На площадке второго этажа тоже тумбы со зверями, на сей раз полосатыми и без гривы. Точно такие же изображены на старинных часах моей прабабушки.

— Сколько лет этому дому? — спрашиваю я.

— Семь тысяч девятьсот сорок восемь, — без запинки отвечает Никос.

— Это же не родовой особняк? — уточняет Алан.

— Нет, дом принадлежит Верховному Собранию, понтифик проживает здесь с момента избрания и до самой смерти.

— И обстановка тоже переходит по наследству? — Алан косится на потрескавшиеся деревянные панели, которыми зашит потолок.

— Понтифик имеет право отремонтировать особняк по собственному усмотрению, следует только согласовать с Собранием смету. Алонио говорил, что средств и так не хватает, лучше потратить их на более важные вещи — ремонт храмов или нужды академии.

— Господин Никос, раньше я как-то не задумывался, но вдруг это важно для расследования, — приостанавливается Алан. — За счёт чего вообще живут патеры? Вы получаете жалование, или есть общий счёт, или это система финансирования «по требованию», как у государственных лечебниц? Единственное, что я знаю точно, — Совет Магов не переводит вам ни монетки.

— Вы первый архимаг Кериза, который спросил об этом прямо. Мы получаем жалование из общего фонда, которым управляет Верховное Собрание. Оно расходует средства крайне экономно, а вкладывает, не смейтесь, в государственные банки под проценты.

— И этот фонд обеспечивает нужды всех патеров Кериза?

— Нас чуть больше семи тысяч человек, — неожиданно суровеет Никос. — Уж эти-то цифры не секрет для архимага. Божественная энергия — редкий дар, господин Эрол, поскольку Всевышний ничего не делает просто так. Стихийники, боевики, погодники, не говоря уж об универсалах и бытовиках, могут заниматься чем угодно, но мы, к сожалению, предназначены лишь для того, чтобы служить духовными пастырями. Как бы кому ни хотелось другого.