— Давай, — прохрипел Лёха.

— Раз… два… взяли!

Жердь пошла вверх, лодка дрогнула, ил чавкнул так, будто снизу кто-то нехотя отпустил добычу, и нос чуть-чуть приподнялся.

— Есть! — рявкнул я. — Держи! Держи, мать твою!

— Да держу я! — взвыл Лёха. — Ты легче командуй, тяжелее не станет!

Виктор Ильич в этот момент сработал чётко. С лодки в воду полетела первая рогатка. Он, морщась, сполз с борта, подошёл, воткнул опору под приподнятый нос, утопил её ножки в ил и упёр как мог.

— Пускайте понемногу!

Мы опустили жердь. Нос лёг в развилку.

— Стоит! — сказал он.

Я выдохнул.

— Ну вот. Одну ногу табуретке прикрутили.

Лёха тоже выпрямился, мокрый, грязный, весь в иле до пояса, и даже как будто приободрился.

— Слушай, а реально работает.

— Я ж тебе не гадалка, я тебе план сразу сказал.

— А я думал, ты для уверенности просто умным голосом это всё говорил.

— Иногда, — признался я, — и такое бывает. Но не сегодня.

С кормой вышло хуже. Во-первых, она сидела глубже. Во-вторых, там рядом торчала та самая коряга, из-за которой всё и началось. Подлезать было неудобно, жердь всё время соскальзывала, а Лёха, у которого спина после ночного купания и так ныла, уже начал материться без художественного замысла, а просто от души.

— Да что ж она, сука, как вкопанная⁈

— Потому что вы её сюда качественно припарковали, — ответил я.

— Да я уже понял, что ты нас осуждаешь.

— Нет, — сказал я. — Я вами даже местами восхищаюсь. Не каждый человек способен ночью на моторке влететь ровно в единственную корягу посреди всей этой водной вселенной.

Виктор Ильич не выдержал и хмыкнул.

— Тут я с ним согласен, Лёха.

— Спасибо, командир. Поддержал.

Мы снова взялись за дело. Завели вторую жердь, упёрлись, напряглись. Корма чуть пошла, потом сорвалась, и Лёха с визгом ушел под воду, как следует наглотавшись тины. Я удержался на ногах только потому, что держался одной рукой за корягу.

— Б…! — выплюнул он воду. — Всё, я теперь официально речная нечисть!

— Ничего, — сказал я, не удержавшись от смеха. — Зато охладился.

— Сейчас я тебя этой жердью охла… — Прапорщик шутку не оценил.

— Не болтай, а вставай. — Одернул его Ильич — Пока ты тут купаешься, работа сама себя не сделает.

Он поднялся, плюнул в сторону, вытер лицо ладонью, размазав по нему ил так, будто его специально красили под болотного лешего.

— Скажи честно, Серёга, ты нас спасал, чтобы потом тут добить?

— Был бы такой план, я бы вас просто на берег не вытаскивал. Меньше возни.

Это его почему-то развеселило, и дальше пошло легче. Наверное, потому что все уже были одинаково грязные, мокрые и злые, а в таком состоянии люди обычно либо дерутся, либо начинают ржать. Мы выбрали второй вариант.