— Джо, — сказал он снова ставшим ровным и твердым голосом, обычным, Бонанно хорошо его знал.

Маранцано подошел к столу, снял с головы венец и положил его. Рядом — череп. Выглядел он откровенно говоря плохо, так, будто не спал уже несколько дней. И еще похудел — еще сильнее, чем раньше, после ранения.

— Дон, — все-таки поздоровался Бонанно, едва сумев разлепить пересохшие губы.

Они оба молчали, пауза длилась несколько секунд. Маранцано смотрел на него прямо, не отводя взгляда. И он явно был недоволен тем, что Джо это увидел.

— Ты давно здесь? — спросил он.

— Только что вошел, — попытался оправдаться Бонанно.

Маранцано помолчал немного, после чего сказал:

— Закрой дверь.

Джо закрыл дверь, подошел к креслу и сел в него, не дожидаясь приглашения. Ноги были как ватные, не держали толком. Он, откровенно говоря, был в шоке. Снова посмотрел на лавровый венец, который лежал на столе. Маранцано проследил этот взгляд, после чего взял венец и убрал его в ящик стола.

— Ты пришел вовремя, — сказал Маранцано, хотя по голосу было понятно, что это не так.

— Дон, ты вызвал меня, — проговорил Джо.

— Вызвал, — подтвердил тот. — Есть разговор о делах.

Бонанно ждал. Маранцано открыл ящик стола, вытащил из него сигару с уже отрубленными кончиками, прикурил. Бонанно он не предложил. Набрал в рот дыма, выдохнул его в сторону, и сказал:

— Вчера ночью мои люди забрали точки в Южном Бруклине, — сказал он. — Мои точки. Ты знаешь об этом?

— Знаю, — кивнул Джо. — Но ты не говорил мне об этом заранее.

— Нет, не сказал, — согласился Маранцано, но объяснять ничего не стал.

Бонанно вспомнил звонок Лучано в пять часов утра. Домой — у него был номер откуда-то. Он даже не обвинял, просто спросил, знает ли об этом Джо, и понимает ли, что это значит.

— Ну и откуда ты узнал? — спросил Маранцано.

— Лучано звонил мне сегодня утром, — Джо не стал врать. — Он рассказал об этом.

— Обвинил тебя? Что говорил?

— Спрашивал, что произошло, — ответил Бонанно. — Говорил, что эти точки остались за его Семьей по условиям перемирия. Требовал объяснений.

— И что же ты ему объяснил?

— Я сказал, что не знал, — ответил Бонанно. — Потому что… Я ведь и правда не знал, дон.

Маранцано посмотрел на него, чуть прищурившись, после чего спросил:

— Он поверил?

— Не знаю, — пожал плечами Джо.

— И он не давил на то, что я дал этот приказ мимо тебя? Не предлагал предать меня и работать на него?

— Нет, — сказал Джо и тут же пожалел, что сделал это слишком поспешно. Хотя на самом деле это было правдой.

Маранцано снова набрал в рот дыма, выдохнул, после чего сказал: