— Маранцано у себя в кабинете, — сказал Бонанно. — Один. Секретарши нет, я отправил ее прочь. На охране мои люди, они не потревожат. Остальных я отправил, сказал, что люди нужны в других местах.

— Он вооружен? — спросил я.

— Держит пистолет в ящике стола, — сказал Бонанно. — Всегда там держит. И нож в кармане, естественно, он всегда ножом ходит.

— Понял, — кивнул я.

В общем-то, ничего удивительного тут не было, тувинец без ножа — не тувинец. Ну точнее все то же самое, только относительно сицилийцев.

— Пошли, — сказал я, и мы двинулись к пожарной же лестнице.

На лифте я решил не подниматься, в холле будут люди, а мы пусть и в полицейской форме, но кто-то все равно может запомнить наши лица. Особенно мое, с этими шрамами. Хотя расчет на форму был именно в том плане, что народ обратит внимание, а так как с полицией связываться никто не хочет, просто уйдут с дороги.

— Ты пойдешь первым, — сказал я, когда мы поднимались. — Как обычно. Зайдешь и скажешь ему, что есть важные новости. Пришла полиция спрашивать по поводу перестрелки у Скализе. Как со свидетелем, ничего серьезного.

Бонанно кивнул.

— Потом заходим мы и разбираемся, — сказал я. — Все вместе.

Джозеф снова кивнул. Мы уже поднялись на нужный этаж, когда я остановил его и сказал:

— Джо. Ты все правильно делаешь.

— Я знаю, — ответил он. — Я долго думал о том, что ты сказал. Та твоя идея с общим столом… Она лучше, чем если всем управляет один человек. Так что это все на благо нам. А он — просто динозавр, который еще не знает, что его время ушло.

— Да, — подтвердил я. — Все так и есть.

Мы вошли в коридор, прошли по нему, и Бонанно открыл дверь приемной. Вошли все вместе — секретарши действительно не оказалось. Бонанно остановился около двери кабинета, обернулся на нас. Я кивнул ему, и он постучал.

— Дон, — сказал он. — Это Джо. Есть важный разговор.

Наступила пауза, а потом из-за двери раздался знакомый ровный голос:

— Войди.

Бонанно открыл дверь и вошел, а мы следом за ним. Маранцано стоял у карты Нью-Йорка, которая висела у него на стене. Венца на его голове не было, хотя я не удивился бы увидеть его.

Я огляделся по сторонам и увидел этот самый венец, уже подвявший. Он лежал на столе рядом с какой-то книгой и с папками с бумагами. Когда мы вошли, Маранцано повернулся, и я увидел, как его лицо меняется. Сперва на нем появилось удивление — он явно не ожидал увидеть людей в форме. А потом он посмотрел на меня внимательнее и явно узнал сразу, даже несмотря на непривычную одежду и фуражку.

— Чарли, — тихо сказал он. Голос был ровным, он просто констатировал факт.