Потом встал Рейна — он же был посаженным отцом — и все сразу же замолчали. Потому что он был боссом, и когда встает человек его положения, это означает, что будет сказано что-то важное.

— Я знаю Чарли меньше, чем некоторые из вас, — он заговорил по-итальянски. — Но я видел, как он ведет себя в трудное время, как он принимает решения, как он держит слово, — он помолчал немного и продолжил. — Сегодня он взял жену. Это хорошо. У настоящего мужчины должны быть семья и дом, только тогда он понимает, за что работает, и зачем живет. За дом.

— За дом! — повторил зал.

Я тоже выпил. Отметил, как на Рейну смотрит его жена — она была полностью в курсе всех его измен, но терпела. Так себе речь, на самом деле, но наверное жену он по-своему любит, просто она не удовлетворяет его по каким-то причинам. Но я не собирался лезть к ним в постель, это было не важно.

И тут поднялся Багси, и я выдохнул. Ну он сейчас наговорит…

— Значит так. Я знаю Чарли очень давно. И я знаю, что он человек серьёзный, сдержанный, болтать не любит. Такой, знаете, — он изобразил руками что-то неопределённое, — непробиваемый. Ни разу в жизни я не видел, чтобы он потерял голову из-за женщины. Никогда. Вообще начинал думать, может, ему вообще не надо.

Зал засмеялся. Я посмотрел на Багси с выражением, которое он проигнорировал.

— И вот появляется Гэй, — продолжил он, повернувшись к моей… Уже жене, да. — И я смотрю на Чарли, и вижу, что он потерял голову. Конкретно потерял. Причём я вас уверяю, — он понизил голос до заговорщического, но в наступившей тишине его было слышно прекрасно. — Не только голову, но и еще кое-что важное для каждого мужчины.

Зал взорвался хохотом. Гэй покраснела. Эсте закрыла лицо руками.

— Бен! — сказала она.

— Что? — он обернулся к ней с искренним непониманием. — Я говорю про сердце. Про что вы все подумали?

Смех стал громче. Кто-то из дальнего конца зала засвистел.

— За Гэй, — сказал Багси, снова поднимая бокал. — За женщину, которая смогла то, что не удавалось никому. Она сделала из Чарли нормального человека. Почти.

— За Гэй! — подхватил зал.

Снова принялись за еду. Серьезно, с расстановкой, как и должны есть итальянцы на свадьбах. Официанты сменяли одно блюдо другим, оркестр прибавил громкости, несколько пар вышли танцевать.

— Свадебный танец? — спросила у меня Гэй, вдруг потянув за руку.

— Хорошо, — согласился я.

Мы вышли. Оркестр играл что-то медленное и лирическое, и мы двигались по небольшому пятачку у стены. Она положила мне голову на плечо, и я держал ее за руку и талию. Наконец мелодия закончилась.