Рейна подвел ее к алтарю, остановился, пожал мне руку, и отступил в сторону. Занял место в первом ряду.

Отец Доменико начал.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

— Аминь, — тихо ответил зал.

И началось. Он читал из Послания к Ефесянам, про то, что мужья должны любить жен, как Христос возлюбил Церковь, и жены должны повиноваться мужьям. Я не был уверен, что Гэй будет мне повиноваться, хотя и в ней произошли изменения с тех пор, как она согласилась выйти за меня.

Потом было Евангелие от Иоанна — брак в Кане Галилейской, первое чудо, вода в вино. Читал он по-латыни, и меня это порядком раздражало — я считал, что и в православии давно нужно было отойти от канона и вместо церковнославянского начать читать на современном русском. Но тут правила были еще строже.

Потом началась проповедь, уже своими словами, на итальянском — о том, что брак — это не договор и не сделка, а таинство, и что двое становятся одним, и это навсегда.

А потом он повернулся ко мне и спросил уже по-английски:

— Чарльз, желаешь ли ты взять Гэй в жены, любить и уважать ее, хранить ей верность в болезни и здравии, в горе и радости, и быть верным ей до конца дней твоих?

Он обратился ко мне мирским именем, что меня порядком удивило. Но похоже, что сейчас так принято.

— Да, — сказал я.

Он повернулся к ней.

— Гэй, желаешь ли ты взять Чарльза в мужья, любить и уважать его, хранить ему верность в болезни и здравии, в горе и радости, и быть верной ему до конца дней твоих?

Она посмотрела на меня, и сказала:

— Да.

Пришло время колец. У Гэй было вычурное, у меня — простой ободок из белого золота. Отец Доменико освятил их, передал мне первое. Я взял ее руку и надел кольцо на безымянный палец. Она взяла мое и надела мне.

Падре накрыл наши сложенные руки епитрахилью и проговорил:

— Что Бог соединил, того человек да не разлучает, — убрал руку и добавил. — Можете поцеловать невесту.

Я поцеловал ее, и люди позади захлопали — сдержанно, это все-таки не ресторан, но захлопали. Я обернулся, услышав как Багси свистнул, но Эсте ударила его локтем в грудь, и он тут же прекратил.

Потом было благословение. А потом месса, исповедь и причастие. Тут уж мои еврейские друзья удалились и подождали нас на улице.

Мы вышли из церкви в полдень, и все вместе отправились в клуб, в «Неаполь», тот же самый, где мы праздновали Новый год. Там нас уже должны были ждать остальные члены Семьи.

«Неаполь» я арендовал целиком, и он работал с самого утра. К двум часам дня нас встретили человек сто. Столы ломились: антипасти, паста, телятина, рыба. Вино лилось натурально бочками, из наших запасов, что мы контрабандой привозили с Сицилии, но обошлось это относительно недорого. Оркестр играл какую-то сицилийскую песню, веселую и быструю, но негромко, чтобы не мешать разговорам.