— Что ж, — твёрдо говорит он, — я должен обойти всех. Как всегда, было приятно.
Вин поднимает бокал, безразличный. — Правда?
Гарретт хмурится, затем поворачивается и направляется в заднюю часть комнаты.
Вин довольно отпивает из бокала. — Думаю, слабительное наконец подействовало.
Смех разносится по столу.
— Я правда ненавижу этого типа, — бормочет Мадлен. — Почему вы, ребята, просто не убьёте его? — Она адресует свой вопрос Вину, приподняв брови в ожидании ответа.
Его взгляд на Алексе, они двое ведут безмолвный разговор, прежде чем переключиться на Мадлен.
— Мы не вмешиваемся в политику. Слишком грязно. — Рядом появляется официант с нашей первой подачей, ставя тарелки перед нами. — Но, думаю, никогда не говори «никогда».
После третьего блюда в комнату начинают проникать артисты, переходя от стола к столу в водовороте красок и движения.
В комнате становится шумнее, смех накладывается на смех, голоса повышаются, когда воздух становится густым и тёплым от слишком большого количества тел, сжатых слишком близко. Стены, кажется, подступают внутрь. Знакомая скованность ползёт по моему позвоночнику, моя грудь сжимается, когда я дёргаю воротник и незаметно расстёгиваю верхнюю пуговицу. Моё сердце начинает бешено биться, когда я готовлюсь к панике, которую знаю слишком хорошо.
— Эй. — Алина кладёт ладонь на мою щёку. — Всё в порядке?
Я закрываю глаза, прижимаясь к её прикосновению. Хаос мгновенно исчезает, словно кто-то убавил громкость мира. Когда я снова открываю их, она смотрит на меня этими широкими карими глазами.
Я поднимаю руку и в ответ обхватываю ладонью её щёку. Большой палец нежно гладит её кожу, пока я не могу отвести от неё глаз, замечая детали, которые, сам того не осознавая, давно запомнил, — крошечные веснушки, рассыпанные по её носу.
На мгновение остаёмся только мы.
— Ааа, я вижу много историй за этим столом. — Мой взгляд смещается вправо. Пожилая женщина стоит за спиной Вина, закутанная в слои мерцающей золотой ткани, которые ловят свет при каждом малейшем движении. Не дожидаясь приглашения, она опускается на пустое сиденье рядом с ним, устраиваясь так, будто принадлежит здесь. — Я мадам Элизия, и я вижу всё.
Вин фыркает, не впечатлённый. — Неужели?
Одна идеально вылепленная бровь приподнимается. — Протяни руку.
Он смотрит на меня, скептицизм написан на его лице. Я пожимаю плечом. У нас есть время до начала аукциона. Можем и развлечься.
Нерешительно он протягивает руку, которую она с готовностью принимает. Её указательный палец проводит по линиям его ладони.
— Интересно, — бормочет она.