Мой отец поправляет галстук и идёт вперёд, словно нашего разговора никогда не было. Выглядя совершенно невозмутимым.
И, возможно, так оно и есть.
Но я знаю его.
Я знаю, что он заботится о своей семье.
Я знаю, что он любит каждого из нас всем, что у него есть.
И поэтому я сожалею о словах, которые выкрикнул ему в пылу момента. Словах, в которых нет правды.
Когда он толкает дверь склада и входит внутрь, я делаю глубокий вдох и говорю:— Пап, прости…
Бум!
Меня отбрасывает назад, осколки обломков разлетаются повсюду, когда сфера огня взмывает вокруг меня.
— Папа! Мауро! — кричит Лео откуда-то рядом.
Я пытаюсь говорить. Кричать. Заорать. Сказать хоть что-то.
Но боль, которую я никогда раньше не чувствовал, распространяется по моей шее, сжигая меня изнутри. Подняв руку, я чувствую её. Кровь. Много крови. Я протягиваю руку и смотрю, как красная жидкость капает на мою рубашку.
Лео появляется рядом со мной, в его глазах страх.
— Мауро! Я вытащу тебя отсюда. — Он поднимает меня под мышки и оттаскивает от здания. Сорвав с себя рубашку, он прижимает её к моей шее, и я хочу закричать, но из меня вырывается только сдавленный стон. Он достаёт телефон и говорит в него с силой. Его слова влетают в одно ухо и вылетают из другого. Ничего не имеет смысла.
Он берёт меня за руку и прижимает её к пропитанной кровью ткани.
— Держи это. Я сейчас вернусь. Мне нужно найти папу!
Он вскакивает и поворачивается в сторону горящего здания.
Моё дыхание затруднено.
Моё горло, кажется, вот-вот закроется.
Я судорожно глотаю воздух.
Схватившись за горло, раздвигаю губы как можно шире.
Но кислород не поступает.
Я чувствую себя рыбой, борющейся за жизнь вне воды, хватая ртом воздух.
— Мауро!
Не… могу… дышать.
— Мауро!
Я просыпаюсь с резким вздохом, садясь прямо в кровати, мои глаза встречаются с самой большой парой красивых карих, которые я когда-либо видел.
— Тебе снился сон, — мягко говорит Алина, нежно проводя пальцами по моему виску. — Это был просто сон.
Её бледная кожа освещает тёмное пространство, наша комната освещена мерцающей полной луной. Она смотрит на меня с беспокойством в глазах и нежностью в прикосновении. Белая футболка — моя футболка — которую она носит, облегает её изгибы, когда воротник сползает с плеча, открывая кожу.
Она так красива, что мне кажется, я не имею права смотреть на неё.
— Ты в порядке?
Я понимаю, что всё это время смотрел, и заставляю себя опустить взгляд. С медленным вздохом опускаю плечи, провожу рукой по волосам и показываю жестами: «Кошмар».
Но это был не кошмар.
Не совсем.
Потому что это было воспоминание.