Он был совершенно голым, и в то же время у него не было никаких половых признаков. Кожа его была сморщенной и белой, не бледной, а именно белой; она плотно облегала кости, которых, казалось, было одновременно и больше, и меньше, нежели полагается человеку. Его ноги и руки были одинаковой толщины, но первые были намного длиннее и свисали до самого пояса этого создания. Они заметно покачивались во время его неторопливого шествия, сотрясая воздух и вызывая сильный ветер.
Ещё у него было лицо.
Почти лицо.
Его огромный рот представлял собой улыбчивую зубастую бездну. Единственный глаз, правый, сиял подобно утренней звезде. Между ними находился обыкновенный, длинный, правильный, почти аристократичный человеческий нос.
Сложно было описать рост этого создания. Мне оно казалось в полтора раза выше обычного человека, в то время как на самом деле монстр возвышался на добрые семьдесят метров. Его лысая голова пронзала пасмурную облачную гущу и оставляла за собой длинный след. Он был словно корабль, который пронзает своим носом густую тину. И он приближался. Неторопливо, не спешна, он, который за считанные секунды преодолел расстояние в несколько сотен километров, теперь просто шёл в наши сторону.
Почти в нашу сторону.
Его единственный глаз был поднят и смотрел на горизонт.
Нас, — простых людей, учёных, СТРАЖЕЙ, — он совсем не замечал. Я сразу понял, куда смотрит это создания — на белую башню. На город. На всю человеческую цивилизацию, которая находилась за нашими спинами.
«Приём…» из рации раздался голос Икари. Он звучал одновременно громче и тише, чем раньше. «Есть предложения?..»
Я перевёл дух и вытянул руку.
На кончике моих пальцев вспыхнула молния, которая тотчас ударила в белого титана.
Она вонзилась в его коленную чашечку… и исчезла.
Вестник даже не дёрнулся.
«Сион,» — сказал Куросаки. — «Тактический приём 28. Старайся сохранять дистанцию».
Красный титан шагнул вперёд, замахнулся и бросил молот. В следующую секунду снаряд превратился в бурую вспышку. Он врезался прямо в лицо Вестника и вызывал грохот, вибрацию от которого я ощутил даже у себя под ногами. Но и всё. Молот упал, а на лице Вестника, неподвижном, как маска, не осталось даже царапинки.
Мне сразу вспоминались моя баталия против Знаменосцев. Последние тоже казались почти неуязвимы, при том что разница между нами была намного меньше, нежели та, который пролегала между мной и Вестником; одновременно с этим я стал припоминать всевозможные записи касательно его первого явления, которые подробно изучил за последние несколько дней.