После поля нам встретился аист. Прекрасная птица, у которой, по заверению Тани, торчали из красного клюва перепончатые ноги лягушки.
Наконец мы вернулись домой и стали готовить ужин: макароны с томатным соусом, сыром и кабачками — Аня была вегетарианкой. Кажется. Возможно это у неё было в прошлом месяце.
Наконец еда была готова и накрыта крышкой. Наступило время томления и томительного ожидания. Особенно тяжко было Тане. Девушка поглядывала на сковородку, на часы и делала томные вздохи. Наконец на улице заревел мотор. Таня вздрогнула. Я направился в прихожую и открыл дверь, озаряя необычайно красивую женщину, которая стояла на пороге.
Густые светлые волосы, длинные ресницы, красные губы и полная грудь, заметная даже за бурым кожаным пальто… Аня была красива. До глупости красива. Это было понятно даже мне, её брату, и, если бы не кровная связь между нами, я бы определённо испытывал к ней чисто мужское влечение.
Родство, однако, мешало зародиться подобным чувствам.
Люди, у которых нет своих сестёр этого не понимают, но на самом деле завязать отношения с ними — немыслимо. Немедленно возникает чувство отторжения. Всё равно что представить отношения с собственной матерью.
— Привет, — сказала Аня, улыбаясь красной улыбкой. — Как она? Не сильно…
— Средне. Заходи, — сказал я и шагнул назад, пропуская женщину в прихожую.
38. осторожность
Густые светлые волосы, длинные ресницы, красные губы и полная грудь, заметная даже за бурым кожаным пальто… Аня была красива. До глупости красива. Это было понятно даже мне, её брату, и, если бы не кровная связь между нами, я бы определённо испытывал к ней чисто мужское влечение.
Родство, однако, мешало зародиться подобным чувствам.
Люди, у которых нет своих сестёр этого не понимают, но на самом деле завязать отношения с ними — немыслимо. Немедленно возникает чувство отторжения. Всё равно что представить отношения с собственной матерью.
— Привет, — сказала Аня, улыбаясь красной улыбкой. — Как она? Не сильно…
— Средне. Заходи, — сказал я и шагнул назад, пропуская женщину в прихожую.
Аня кивнула и неторопливо повесила пальто на вешалку. В этом момент в дверном проёме показалась Таня.
— Ах… Привет! — улыбнулась Аня, замечая свою дочь, и вскинула ладонь.
Таня кивнула:
— Привет…
Повисла тишина.
— Ну как ты… не сильно Алексу мешаешь?
Она всегда называла меня Алекс. Странная привычка.
— Не особо, — поглядывая в потолок ответила Таня.
— Не особо, — кивнул я.
— Хорошо. Кстати, я привезла подарки. Только они в машине остались, сейчас сбе…
— Давай потом. Мы приготовили ужин, — сказала Таня.