Я проследовал в кабинет и присел за стол. Книжка была закрыта. Я пролистал до страницы с предупреждением, прочитал последнюю, набрал побольше воздуха и в лёгкие и перелистнул.
Следующий разворот был исписан маленьким почерком.
Я наклонился и принялся читать:
«Надеюсь, ты последовал моему предупреждению, и в данный момент у тебя действительно нет никаких важных дел… Сперва позволь представиться. Меня зовут Фантазм…»
Хм? Как я и думал.
'Возможно, во время своих экспедицией ты встретился с теми, кто знает это имя.
Возможно, ты знаешь и другое моё имя: Фантазмагорикус.
Возможно, ты знаешь и третье.
В данный момент всё это не имеет значения.
Слушай внимательно.
Ты — это я.
А теперь: вспоминай'.
Вспышка.
Круглый каменный зал.
В первом кольце расположены разнообразные пыточные инструменты.
Второй составляют каменные статуи. Некоторые из них изображают прекрасных дам, друге — жрецов, третьи — крестьян, четвёртые — шутов. Все они направлены на каменный обелиск, на вершине которого, на золотистом троне сидит и смотрит в зеркальную высь ветхий сморщенный труп.
Одна из граней обелиска сияет синеватым светом.
На нём сверкает длинная надпись:
«Здесь приводится хроника правления великого императора, Алексиуса де ла Круа, прозванного Фантазмагорикус…»
Один за другим буквы начинают гаснуть, пока не остаётся единственное слово:
'Великий император Алексиус де ла Круа, прозванный…
Алексиус де ла Круа
Алексиус…
А Л Е К С'.
…
…
…
— Алекс.
— Что?
— С возвращением.
Ночь. Королевская спальня. Через высокое окно, выполненное в форме арки, сверкает звёздное небо.
Я сижу на подоконнике и разглядываю месяц, которые совершает своё неторопливое шествие по залитому звёздным светом горизонту. Затем поворачиваясь и смотрю на широкую кровать с высоким красным балдахином. Она кажется очень белой на фоне тёмной спальни, и всё равно видится мне серой на фоне женщины, которая сидит на покрывалах.
55. образ
…
…
…
— Алекс.
— Что?
— С возвращением.
Ночь. Королевская опочивальня. Через высокое окно, выполненное в форме арки, сверкает звёздное небо.
Я сижу на подоконнике и разглядываю месяц, который совершает своё неторопливое шествие по залитому звёздным светом горизонту. Затем поворачиваясь и смотрю на широкую кровать с высоким красным балдахином. Она кажется очень белой посреди тёмной спальни и всё равно видится мне серой на фоне женщины, которая сидит на покрывалах.
Жемчужная кожа, тощие руки, волнистые тёмные волосы… Если присмотреться, кажется, я могу различить собственное отражение в синей буре её больших блестящих глаз.