Вот почему мне пришлось заманить их сюда.
Вот почему мне пришлось разместить перед ними человеческую армию.
Противников было четверо. Шли они ровной линией. Чтобы отделить одного из них, требовалось три равноценных фонарика. Спереди, справа и слева. Именно в этом заключался мой план. Люди вовсе не должны были остановить ледяных монстров. В этой битвы они исполняли роль приманки. И если у меня ничего не получится, приманка эта будет проглочена заживо.
Вот почему теперь я пристально следил за движением ледяных монстров.
32. битва
Противников было четверо. Шли они ровной линией. Чтобы выманить одного из них, требовалось три равноценных фонарика. Спереди, справа и слева. Именно в этом заключался мой план. Люди вовсе не должны были остановить ледяных монстров. В этой битвы они исполняли роль приманки. И если у меня ничего не получится, приманка эта будет проглочена заживо.
Вот почему теперь я пристально следил за перемежением ледяных монстров.
Сперва они продвигались вперёд, как будто совсем не замечая огненный шар.
Тогда я стал постепенно наполнять его маной. Жар усилился. Окружающий воздух сделался раскалённым. Деревья стремительно превращались в угольки, и наконец ближайший Знаменосец сперва замедлился во время очередного своего шага, размах которого достигал несколько сотен метров, а затем стал медленно поворачиваться в мою сторону.
Сработало!
После этого ледяной титан стал стремительно продвигаться на меня.
Довольно странный повод для радости, на самом деле. И действительно, вскоре я почувствовал холодок не только на своих чешуйках, которые, несмотря на близость пылающего шара, стремительно обрастали ледяной корочкой, но и в сердце.
Я сосредоточился и пристально посмотрел на своего противника. По мере приближения Знаменосец становился всё больше и больше; казалось, это весь мир, включая меня, стремительно уменьшается перед лицом белоснежного титана.
Я перевёл дух, расправил крылья и бросился в атаку.
Первое сражение научило меня, что эти создания были довольно неповоротливыми. Пирамидальная голова монстра ещё только загоралась синим светом, когда я набросился на неё и вонзил свои когти… Вернее сказать, попытался. Используя все свои силы, я оставил на гладкой ледяной поверхности только едва заметные царапинки. В ту же секунду внутри пирамиды засверкали голубые молнии, — она стала похожа на лампочку, диоды который загораются в замедленной съёмки.
Я немедленно взмахнул крыльями и отпрянул в последнюю секунду, прежде чем разрушительны луч синего света вонзился в небесную высь. Облака вспыхнули, как это бывает после удара молнии, а затем из серой гущи стали медленно сыпаться снежинки…