— Вместе? Правда?
— Она помогала, — заметил я дипломатично.
Аня растерянно улыбнулась.
После этого мы проследовали на кухню и присели за стол.
— Кстати говоря, этот Армен самый настоящий…
И Аня заговорила. Она всегда была необычайно разговорчивой. А ещё принадлежала к тому прекрасному типу людей, которым совершенно неважно, слушают их, не слушают, отвечают или вообще не замечают. Она говорила для себя и про себя и не более того. Таня слушала свою мать, но кивать не утруждалась. То и дело, поглядывая на эту я пару, я замечал между ними смутное сходство.
Таня уступала в красоте своей матери. Это было очевидно. Ей уступала любая женщина. И в то же время совершенно всё, что было прекрасно в девушке — аккуратное лицо, носик, большие глаза, — она наследовала от неё. Странная метафора, но Таня, по части характера бывшая скорее солнцем, напоминала именно луну — смутное серебристое отражение своей матери.
Разговор не клеился. Вполне вероятно, что виной тому был я. На самом деле отношения между Аней и Таней не были плохими. Просто они не предполагали частое общение. Между парой существовало особенное взаимное немое понимание. Мать и дочь понимали друг друга. Причём даже лучше, чем я — каждую из них по-отдельности. Просто чтобы заметить это понимание, следовало наблюдать за ними в естественной среде. Следовало быть пристальным и щепетильным. Я умел это делать. Другие — нет.
По завершению ужина Таня ретировалась в собственную комнату. Не самый радушный приём в отношении своей матери, но типичный. Через пару дней, если, разумеется, Аня решит задержаться на это время — свои планы она меняла в зависимости от настроения, — между нами наладится определённая гармония.
После этого Аня ещё немного поговорила в абстрактном направлении своего брата и наконец, примерно в полночь, я сослался на сложный рабочий график и отправился укладываться спать. Я уже лёг, когда дверь в мою спальню открылась, и зашла Аня.
В полумраке помещения она была похожа на плотную тень.
— Алекс, — сказала она приглушённым голосом. — Спишь?
— Нет.
— Просто хотела сказать… Спасибо, что приглядываешь за ней.
— Ты уже говорила.
— Ну да.
— Зачем повторяться?
— Мне кажется, что так надо.
— Хм.
— Поеду я завтра… Кажется, я вам только мешаю.
Я мысленно вздохнул.
Никогда не любил, когда в Ане просыпалась эта её странная спонтанная проницательность.
— Оставайся.
— Зачем?
— Я соскучился по моей сестре.
— Врёшь.
— Буду я тебе врать.
— Кто тебя знает… Я подумаю.
Я хмыкнул.
И вот, совершенно бесхитростным образом, всё обернулось так, что теперь я уговариваю её остаться.