Тогда я сосредоточился и стал стремительно разрушать другую границу, которая пролегала между СТРАЖЕМ и обращённой на него верой. Последняя незримой волной резонировала на металлической поверхности моего тела.
Казалось, я слой за слоем снимаю железную скорлупку; вихри серого тумана начинали зарываться в моё сознание. Они стремились размыть его, поглотить, сделать его своей частью. В эти секунды перед моими глазами стали мелькать сперва десятки, затем сотни, тысячи и наконец миллионы маленьких картин.
Некоторые из них распадались на части.
Другие сливались воедино.
Я видел мириады человек, которые сидели в бетонных залах и молились. Перед ними тянулись экраны. На некоторых из них был Вестник — они смотрели на него с ужасом, на других — я. На меня они смотрели с надеждой человека, чья жизнь висит на волоске — самой отчаянной, слепой и неистовой.
Затем я отчётливо увидел маленькую девочку в сером платье. Её родители… таинственным образом я знал, что это были её родители… упали на колени и сложили руки в молитвенной позе. Они молились своему божеству. Девочка, ничего не понимая, пыталась за ними повторять. Только в мыслях у неё был не бог или богиня, но я, который за считанные секунды возвысился над последними — до предела за границей облаков…
А затем всё переменилось.
Передо мной стали возникать другие образы.
Я увидел сотни жрецов, облачённых в серые робы, которые наполняли пространный каменный зал. Все они склонили головы. Перед ними стояла девушка в золотистой мантии. В глазах у неё сверкал огонь, на губах звенела молитва. Звон её ударялся о высокие каменные стены, поднимался на вершину церковной башни, где висел огромный золотистый колокол, и, сотрясая последний, звучал по всему городу, отзываясь мириадами сердец…
А затем всё исчезло.
Испарилось.
Всё это поглотил серый туман.
Я обнаружил себя перед лицом неистовой серой бури. Я должен был шагнуть вперёд, и в то же время, стоило мне протянуть хотя бы руку, и мои мысли сразу начинали исчезать. Казалось, целые звенья пропадали из цепочки моих рассуждений, и на смену им приходили другие, звенящие великой мудростью и в то же время чужие.
Это были мысли Золотых крыльев.
Я сделал глубокий вдох.
Фигурально, разумеется.
Всё в это мире было сугубо фигуральным.
Мне нужно было сохранить своё сознание. Для этого мне нужно было верить в себя. Мне нужно было обрести… нет,стать сердцем кошмара.
Больше не было никаких протоптанных дорожек или потайных путей.
Это был вопрос чистой, незамутнённой силы воли.
И самомнения, конечно.
…Будем надеется, по меньшей мере последнего у меня более чем достаточно.