— Был такой Брухер…Да, был такой… Помню… Среднего размера торгаш под названием Брухер. Не старый, не новый… Хотя давно это было. Теперь уже, наверное, старый…
Шёл он пятому морю, уж не помню зачем, но, видно, дело было не самое важное. И сперва всё было нормально, как вдруг, с утреца, встали парни и капитан и заметили, что всё море серым-серо — всё укутал серый туман. И ветра нет. А Брухер просто стоит, качается туда-сюда, туда-сюда…
Ну капитан и матросы почесали репы и решили подождать. Один день подождали, второй… Ничего. Море серое, как будто даже серее стало, и ветра нет, и тишина. Только волны тихо хлещут, и Брухер все качается и качается, туда-сюда, туда-сюда.
Матросы уже начинали волноваться, да и капитан понял, что дело не туда ведёт, как вдруг дунул ветер, сильный, внезапный, и туман исчез. Все помолились и на всех парусах бросились нагонять своё дело. Причалили, всё привезли, и вдруг, в таверне, замечают матросы, что что-то оно не так… А что — непонятно. Один мужик как будто косится на них, а почему — непонятно. Ну они терпеть такое не привыкли, понятное дело. Подходят, спрашивают, дескать, в чём проблема, чего смотришь, а мужик отнекивается, молчит, извиняется и сразу уходит. Парни пожали плечами, попросили ещё кружку пива… И вдруг понимают, что на них теперь уже вообще все смотрят. Пристально, но скрытно, так, что если не знать, то и не заметишь.
Ну парни они сильные были, но здесь что-то совсем не так, вот они потому допили и ушли… А потом встретились со своими возле корабля, и те нервные немного. Поговорили и, дескать, на них тоже смотрят. А потом возвращается молодой паренёк, всегда живенький был, а сейчас совсем бледный и говорит, что он, типа, шлюху портовую снять пытался, всё как надо, снял, отвёл, а потом при свете лампы как посмотрел ей в глаза, пристально, и они вдруг показались ему стёклышками, из которых выглядывает кто-то. Вот он сразу натянул штаны и сбежал. И если раньше с него бы посмеялись, глупость, мол… То теперь никто не смеялся.
Потом и капитан вернулся тоже нервный какой-то, и сказал, что сегодня ночевать все будут на Брухере… Ну матросы и не против совсем. А уж ночью вышли на палубу, посмотрели на порт и заметили странное дело: темно. Вот совсем темно. Все окна тёмные, хотя обычно оно как, найдётся два или три светлых окна, а тут прямо все темные. Матросы щурятся… И дрожь до костей пробирает. В окнах — тёмные фигуры. Стоят прямо, неподвижно, и смотрят… Прямо на них.
Тем же утром Брухер оставил проклятый остров и стал возвращаться в свою гавань. Матросы было думали, что всё, больше этого не будет, но потом они сделали остановку на другом острове, и там — тоже самое. И ещё на другом, и на третьем такое было. А когда они вернулись к себе домой… Там… Совсем. Даже их семьи, и те смотрели на них странно. И вели себя странно. Один матрос и вовсе, когда они потом встречались, рассказывал, что просыпается, и жена его не спит, а просто лежит рядом и смотрит прямо на него. И маленькие глазки ещё выглядывают из приоткрытой дверцы — дети подглядывают. Пристально так. Не отрываясь. Не моргая. И ведут себя все тоже подозрительно. С виду нормально, а как будто и… не так.